Светлана Наумова : О политической этике и политической корректности : 04.08.03

	наше мнение \ актуальная тема \ публикации

	Светлана Наумова : 04.08.03	принтерная версия

О политической этике и политической корректности

«Президент принял делегацию чучмеков» – невозможный заголовок в газете.

«Выдающееся бабье в русской культуре» – немыслимое название для книги.

Это всем понятно: в первом случае задеваются лица некоторых национальностей, во втором – лица женского пола. Понятно, что напечатать или публично произнести подобное было бы
оскорбительным хамством, хотя непонятно почему: ни в слове «чучмек», ни в слове «баба» не слышится ничего специфически оскорбительного, но так уж исторически сложилось. Обидно».

Т. Толстая – из эссе «Политическая корректность»

Действительно, обидно. Обида – это именно то главное чувство, которое не покидало меня во время просмотра широко разрекламированной и подробно показанной по ТВ пресс-конференции А. Лукашенко с представителями региональных российских СМИ. Конечно, это главное событие прошедшей недели, хотя участившееся число подобных акций в последние полгода несколько снижает интерес к событию и заставляет задуматься о причинах такой «густоты» президентского PR.

Это событие еще будет комментироваться с разных сторон и точек зрения журналистами, политологами и иными аналитиками. Я же о другом: о словах и тональности. Известно, что президент Лукашенко никогда особенно не стеснялся в выражениях. Многие его высказывания давно уже стали крылатыми и вошли не только в полуподпольные «цитатники Лукашенко», но и в репертуар некоторых российских артистов юмористического жанра. Но сегодня у меня нет охоты иронизировать по поводу крепких словечек, насмешек и издевок президента.

Для начала – одна цитата. «Когда мы недавно в Бресте проводили семинар с руководящими кадрами, приехал руководитель национального заповедника «Беловежская пуща», которая находится на границе с Польшей, и попросил меня срочно приехать, поскольку есть проблема, связанная с безопасностью. Он излагает мне факты и показывает документы: негры на границе Польши и Беларуси, военные негры, американцы». Итак, президента удивляет/возмущает не только то, что на границе с Беларусью объявились американские солдаты (думается, для него это не новость), а то, что они еще вдобавок и афро-американцы. Высказываясь о необходимости паритетных отношений России и Беларуси, Лукашенко вновь вспоминает (уже в другом контексте) людей с черным цветом кожи, говоря, что мы не должны делить наши народы по категориям, где «первая — это белые люди, россияне. А вторая категория — черные люди, это негры–белорусы».

Подобные высказывания можно отнести к тому, что мы обычно называем частным случаем. Но они не просто резанули слух, а заставили задуматься о том, насколько наш президент знаком с правилами поведения не только высших должностных лиц, но и просто людей, полагающих себя цивилизованными.

В этой связи я позволю себе напомнить читателю о некоторых правилах политической корректности. Понятие «политическая корректность» принято для обозначения определенных норм языка, которые содержат запрет на оскорбительные для отдельных социальных групп номинации (обозначения). Известно, что в соответствии с требованиями политической корректности людей с черным цветом кожи принято называть либо афро-американцами (если они живут в США), либо афро-французами (во Франции), либо афро-русскими (в России). Кстати в стране-соседке это определение уже вошло в официальный дискурс и дискурс средств массовой информации. Я думаю, что сегодня имеет смысл говорить и об афро-белорусах, поскольку выросло и подрастает немалое количество молодых (и не очень) людей, которые родились от смешанных браков (недаром же президент на своей пресс-конференции называл белорусов самым интернациональным народом в мире).

Предвижу несколько возражений. Первое из них – обывательское, которое вполне определяется пословицей «назови хоть горшком, только в печь не сажай». Однако замечу, что те, кто с пренебрежением относятся к нормам политической корректности, сами чаще всего болезненно реагируют на уничижительные прозвища и клички (кому приятно, если его называют «кацапом» или «бульбашом»?).

Второе возражение, скорее всего, будет основано на том, что слово «негр» вполне корректно в русском (белорусском) языке, и все эти «афро-кто-то-там-еще» у нас не приняты. Отвечу: плохо, что не приняты. Слово «негр» оскорбительно звучит для людей с черным цветом кожи, поскольку ассоциируется с рабством, унижением и презрением, когда белый человек чувствовал себя представителем высшей расы по отношению к «грязным ниггерам» (помним ли мы, куда завела человечество идея о расовом превосходстве?)

Ну и, наконец, третье возражение: политическая корректность пока еще чужда нашей политической культуре, а президент, как народ, говорит так, как говорят все. Тут, пожалуй, следует согласиться. Действительно, далеко не все вообще слышали о понятии «политическая корректность», а те, кто слышали зачастую трактуют его иронично. Та же Татьяна Толстая, чье высказывание вынесено мною в эпиграф, довольно едко пишет о том, что порой требования политкорректности доходят до абсурда. Действительно, можно согласиться, когда некоторые борцы с языком требуют заменить слово «pets» (любимцы) по отношению к домашним животным на слова “friends animals” (друзья животные), чтобы не унижать снисходительностью таких же живых существ, как и мы; я чувствую в этом некоторый перебор. Однако не будем забывать о главном: нельзя женщин называть «бабами», представителей монголоидной расы – «косоглазыми», а народы Кавказа – чурками. Почему? Да потому что нельзя, и все тут.

В свое время люди с ограниченными физическими возможностями резко выступили против слова «инвалид», потому что в прямом смысле инвалид – это человек неправильный, недействительный, а значит и ненужный. Любое слово – это всегда дело, и вся история человечества – свидетельство того, как легко от оскорбительных слов люди переходили к насилию, угнетению и порабощению. Жаль, что наше общество далеко не всегда понимает это. Но если этого не понимает президент – это уже беда. Ведь соблюдение норм политической корректности – это уважение человеческого достоинства, и в этом случае лучше перестараться, чем позволить себе подобные небрежности.

Кто-то, по-видимому, сочтет мое замечание по поводу вышеприведенных высказываний президента просто придиркой (какое нам дело до их заморской политической корректности?). Но из подобных частностей складывается политический стиль в целом. Политический стиль белорусского руководства был продемонстрирован на последней пресс-конференции в полном объеме. Прежде всего, бросались в глаза с легкостью произносимые обвинения в адрес отдельных государств. В первую очередь досталось, конечно, России и США. Так, президент поучал россиян, как осуществлять реформу армии, как вернуть добывающие отрасли народу, как проводить приватизацию, как, наконец, решить вопрос о земле, не понимая (или понимая?), что подобные публичные высказывания и подобный снисходительный тон – это оскорбление политического партнера. «Вы знаете, я все больше и больше, глядя на политику в вашем государстве, ваших руководителей – это не я первым заметил, это заметили мои помощники, – говорят: Александр Григорьевич, посмотрите, вот это мы уже сделали, и руководство России начинает это делать», – утверждал белорусский президент, почувствовав одобрение зала. Это, видимо, позволило ему подняться до самых смелых геополитических обобщений: «Скажите, кто мы и где мы сегодня находимся в этом мире? Какую роль сегодня мы – Россия, Беларусь, Украина, Казахстан и другие республики отдельно – роль играем? Видны ли мы вообще на этом горизонте мировой политики? Как Глава государства говорю, даже не видны».

Я не ставлю сейчас вопрос о том, прав ли президент Лукашенко, я лишь хочу заметить, что в таком тоне не говорят о других суверенных государствах. Что касается России, то президент давно путается в местоимениях, все чаще называя россиян «нашими» и «своими» людьми. («Я Россию не считаю чужим для себя государством. Нравится кому–то или нет, я еще молодым Президентом, как только избрался, на первой встрече с Б. Ельциным сказал, что я приехал в свою Москву и в свою Россию»). Иными словами, между родными какие счеты?

Однако позволительно ли белорусскому президенту называть политику США «идиотизмом» (говоря о гибели сыновней Саддама Хусейна), а соседнюю Литву и вовсе обозначать как некую марионетку Евросоюза. О ней он высказался в связи с калининградской проблемой: «Возьмите калининградский вопрос. Это что проблема взаимоотношений великой Европы и великой России. Да это не проблема. Она и стоять-то не должна. Тем не менее, никаких уступок. Да, они делают это через Литву. Якобы Литва не хочет. Да, если бы Евросоюз отмашку дал, завтра Литва нигде бы не делась и решила бы все вопросы». Еще раз повторю, я говорю сейчас не об истинности или ложности тех или иных утверждений президента Беларуси, а о стиле поведения, который вряд ли можно назвать президентским.

От оскорбительных высказываний в адрес отдельных государств он переходит к высказываниям в адрес отдельных людей и групп. Так, он вдруг заговаривает об украинских женщинах, «которые приезжали и на границе рожали, чтобы попасть в наши больницы» (представлю себе это апокалиптическое зрелище бедных украинских рожениц, которым не оказали квалифицированной акушерской помощи у себя на родине), подробно говорит о прозябающих в нищете российских (бывших советских) артистах, которых поддерживает только фестиваль «Золотой шлягер» (особенно странно в этом контексте прозвучала фамилия М. Магомаева и «его жены Тамары», которые, как известно, далеко не бедствуют) и, наконец, упоминает о несчастных белорусских парламентариях в связи с принятием Закона о коррупции: «Сейчас я внес в Парламент новый очень жесткий антикоррупционный закон. А депутаты наши не хотят его принимать. Еще и потому что сами себя там видят. Но все равно мы примем этот закон, может, с новым Парламентом. Да, думаю, и с этим поговорим, договоримся, они поддержат меня». Как Лукашенко «договаривается» с парламентом, известно всем, однако дело даже не в этом, а в том, что никто, а уж тем более глава государства, не вправе называть (прямо или косвенно) кого-либо коррупционером (читай – преступником) до решения суда. Почему? Да потому что нельзя, и все тут.

Еще одна характерная черта белорусского политического стиля – использование сомнительного сленга. Думаю, что спичрайтеры и советники президента всякий раз вздрагивают, заслышав из уст главы государства такие пассажи: «Если кого-то и долбают (выделено мною – С.Н.) московские и прочие средства массовой информации, то соседа Лукашенко». Или: «Сейчас вы там бодягу качаете (выделено мною – С.Н.) с этим ЮКОСОМ. Посмотрим, чем это закончится все. Я думаю, ничем». Еще одно высказывание: «Знаете, чужое всегда вылазит боком. Или мозги где-то вышибут, или автомобилем придушат, или застрелят (выделено мною – С.Н.). Поэтому я стараюсь подальше от этого быть». Последний пассаж вообще звучит так, как будто у говорящего есть за плечами богатое уголовное прошлое.

И вновь предвижу возражение: так говорит народ. Увы, действительно, так говорит. Но политические элиты на то и элиты, чтобы использовать иной язык – не обыденный, а тот особый, который позволяет налаживать нормальную коммуникацию с обществом и со всем миром. Помнится, российские СМИ долго поминали Путину его высказывание о необходимости «мочить чеченских боевиков» в ... (сами знаете, где). С тех пор Путин крайне редко позволят подобные высказывания (можно припомнить разве что известный пассаж о «мухах и котлетах»). Сленг любят журналисты, они охотно цитируют и охотно используют подобные высказывания. Но главы государств, особенно на встречах с журналистами других государств, не должны позволять себе такой роскоши, даже если это очень нравится публике.

На этой пресс конференции было многое: и смелые геополитические высказывания (решим калининградскую проблему через восточный вектор), и лихие определения национальных особенностей отдельных народов («где русский человек рубашку рванул и пошел на баррикаду, наш сначала встанет, присмотрится, все равно рванет, но сначала будет думать»), и фамильярность в отношении к политическим деятелям и главам государств («Приходит ко мне Назарбаев и говорит: «Слушай...»), и под конец безудержное восхваление себя. Ни один из присутствующих российских журналистов (по крайней мере, в телеверсии) не возразил президенту Беларуси и не покинул зал, где о его стране и ее руководстве говорилось в уничижительном тоне. Впрочем, чему же здесь удивляться: провинциальные журналисты приехали в провинциальную страну, где почувствовали себя, наконец, той самой «четвертой властью», с которой говорят на высшем уровне.

Многое из того, что говорил белорусский президент, наверное, правильно. Но его тон и стиль не только не соответствовали его официальному статусу, а были зачастую просто неприемлемыми. И мне стало обидно. Президент моей страны говорил с корреспондентами другой страны в недопустимом тоне. Как бы я ни относилась к президенту, я считаю, что законно избранный глава государства не может игнорировать нормы политической этики и политической корректности. Просто не имеет права. Иначе он – не президент, а тогда уж и мы – не страна.

P.S.Все использованные в тексте цитаты взяты из стенограммы, подготовленной для печати и помещенной на сайте www.naviny.by

Светлана Наумова

См. также:

Славянская идея на «Славянском базаре»

С праздником вас, дорогие товарищи!

Understanding Belarus

Цифры не лгут?

Предвзятость социологии и правда жизни

То, чего не может быть?

Структура системы

Сам себе PR

Другие публикации автора: