  |
 |
 |
  |
 |
 |
 |
     |
     |
   |
|
|
|
|
Архив за 2004г.
Bend Sinister
(пер. с английского С.Б. Ильин)
Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам о некоторых пренеприятных обстоятельствах, обстоятельствах, пренебрегать которыми было бы глупо. Как вам известно, с конца прошлого месяца наш Университет практически закрыт. Ныне мне дали понять, что если только наши намерения, наша программа и поведение наше не станут отчетливо ясны Правителю, этот организм, старый и любимый нами организм перестанет функционировать навсегда, а вместо него будет учреждена иная институция с совершенно иным штатом. Другими словами, славное, величавое здание, которое на протяжении веков по кирпичику возводили братья-каменщики, Наука и Администрация, рухнет... Оно рухнет потому, что у нас не достало такта и инициативы. В последний час, господа, в роковой час, была выработана линия поведения, которая, как я надеюсь, сможет предотвратить катастрофу. Завтра могло бы быть слишком поздно.
Все вы знаете, сколь ненавистен мне дух компромисса. Я не считаю, впрочем, что героические усилия, в которых мы все соединимся, могут быть обозначены этим отвратительным термином. Господа! Когда человек теряет обожаемую жену; когда гастроном теряет в просторах Вселенной обнаруженную им котлету; когда выдающийся деятель видит, как разбивается вдребезги детище всей его жизни, – он преисполняется сожалений, господа, сожалений, увы, запоздалых. Итак, не допустим же, чтобы мы по собственной нашей вине ввергли себя в положение безутешного влюбленного, в положение астронома, комета которого затерялась в древнем сумраке неба, в положение прогоревшего администратора, – возьмем же свою судьбу обеими руками, словно пылающий факел.
Весь текст на Literature.Gothic.Ru
От симптома Джойса к симптому власти
Следует сказать, что существует два клише популярной науки, объясняющие возвышение популистских демагогов: они питаются фрустрацией обычных людей во время экономического кризиса и социальной нестабильности; популистский тоталитарный лидер – деформированная личность, которая при помощи агрессивности освобождается от своего травматического прошлого, недостатка подлинной родительской любви и поддержки в детстве. На эти две причины указывает Жириновский, когда его просят объяснить свой успех: «Если бы у нас была здоровая экономика и стабильность, то я потерял бы все голоса, которые у меня есть»; «Кажется, моей судьбой стало то, что я никогда не испытывал настоящей любви и не имел настоящих друзей». Вот что имел в виду Лакан, когда он утверждал, что «никакого метаязыка не существует»: все, что говорят Жириновский и бритоголовые – ложь даже тогда, когда то, что они говорят, соответствует фактам. Их утверждения опровергаются самой позицией их высказывания, т.е. нейтральной, неангажированной позицией, с которой жертва способна рассказать объективную правду о себе. Легко представить теоретически усовершенствованную версию такой фальшивой позиции: например, расиста, который утверждает, что он на самом деле не является автором неистовых речей против негров, евреев или арабов. Обвинения, выдвигаемые против него, основаны на старых метафизических понятиях, которые следует деконструировать. В своих перформативных высказываниях, которые сами по себе являются актом насилия, он просто цитирует, ссылается на исторически сложившийся набор оскорблений, так что судить нужно не его самого, а всю историческую традицию. Само представление о том, что существует идентичный ответственный субъект, который может нести ответственность за вспышки расизма, является иллюзией, которую осудил уже Ницше, доказав, что действие или скорее деяние является основой, а «исполнитель», стоящий за действием, есть символическая фикция, метафизическое гипостазирование и т.д.
Эта невозможная позиция высказывания характеризует современную циническую позицию: при ней идеология может выложить на стол свои карты, раскрыть тайну своего функционирования, и все же продолжать функционировать...
Добро пожаловать в пустыню Реального
В старом анекдоте из не существующей ныне Германской Демократической Республики немецкий рабочий получает работу в Сибири; зная о том, что вся почта будет прочитываться цензорами, он говорит своим друзьям: «Давайте введем правила: если письмо, которое вы получите от меня, написано обычными синими чернилами, то в нем правда; если оно написано красными чернилами, то в нем ложь». Через месяц его друзья получают первое письмо, написанное синими чернилами: «Здесь все замечательно: магазины – битком, еды – в изобилии, жилье – большое и хорошо отапливается, в кинотеатрах показывают западные фильмы, много красивых девчонок, готовых к делу; один недостаток – нет красных чернил».
Структура здесь более тонкая, чем может показаться: хотя рабочий не может условленным заранее способом подать знак о том, что написанное им – неправда, он, тем не менее, достигает успеха в своем послании. Как? Вписывая ссылку на правила в зашифрованное послание в качестве одного из его элементов. Разумеется, мы сталкиваемся здесь с типичной проблемой самореференции: так как письмо написано синим, то в таком случае, не должно ли все его содержание быть истинным?
Решение состоит в том, что сам факт отсутствия красных чернил служит знаком того, что письмо должно быть написано красными чернилами. Вся соль здесь в том, что это упоминание об отсутствии красных чернил создает эффект истины независимо от его буквальной истинности: даже если красные чернила были доступны, ложь о том, что их нет, была единственным способом донести истинное послание в этих особых условиях цензуры.
И разве это не является матрицей действительной критики идеологии не только в «тоталитарных» условиях цензуры, но и – возможно, даже больше – в более утонченных условиях цензуры либеральной? Первоначально согласившись с тем, что у него есть все свободы, которые только можно пожелать, он затем просто добавляет, что не хватает только одного – «красных чернил»: мы «чувствуем себя свободными», потому что нам не хватает самого языка, чтобы артикулировать нашу несвободу.
Это отсутствие красных чернил означает, что сегодня все основные понятия, используемые нами для описания существующего конфликта, – «борьба с террором», «демократия и свобода», «права человека» и т.д. и т.п. – являются ложными понятиями, искажающими наше восприятие ситуации вместо того, чтобы позволить нам ее понять. В этом смысле сами наши «свободы» служат тому, чтобы скрывать и поддерживать нашу глубинную несвободу.
Сто лет назад, делая акцент на признании некоторых застывших догм как условии (требуемой) действительной свободы, Гилберт Кийт Честертон очень точно раскрыл антидемократический потенциал самого принципа свободы мысли: «Свободомыслие – лучшее средство против свободы. Освободите разум раба в самом современном стиле, и он останется рабом. Научите его сомневаться в том, хочет ли он свободы, – и он ее не захочет...
Э. Тоффлер : Метаморфозы власти
Монтескье о разделении властей : «О духе законов» (1748)
Для гражданина политическая свобода есть душевное спокойствие, основанное на убеждении в своей безопасности. Чтобы обладать этой свободой, необходимо такое правление, при котором один гражданин может не бояться другого гражданина.
Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет, так как можно опасаться, что этот монарх или сенат станет создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их.
Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной. Если она соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода граждан окажутся во власти произвола, ибо судья будет законодателем. Если судебная власть соединена с исполнительной, то судья получает возможность стать угнетателем. Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении, составленном из сановников, из дворян или простых людей, были соединены эти три власти: власть создавать законы, власть приводить в исполнение постановления общегосударственного характера и власть судить преступления или тяжбы частных лиц.
Шарль Луи Монтескье (1689-1755) -- французский мыслитель эпохи Просвещения, философ, правовед, основоположник современной теории «разделения властей». Цитируется глава VI «О государственном устройстве Англии» («О духе законов» (1748), М. 1955).
Харизматическое господство
...Управленческий штаб харизматических лидеров -- это не специально обученное «чиновничество». Штаб подбирается не с учетом сословной принадлежности, не с точки зрения происхождения или личной зависимости, он подбирается по харизматическим качествам: «пророку» соответствуют «ученики», «военному князю» -- «свита», «вождю» вообще – «доверенные люди». Не существует ни «устройства на службу» или «смещения с должности», ни «карьеры», ни «продвижения». Есть только призвание, соответствующее интуиции вождя на основе харизматического качества призываемого. Не существует никакой «иерархии», но только содействие вождя в случае, если обнаруживается харизматическая недостаточность управленческого штаба для задачи, к решению которой он призван. Не существует не только никакой «служебной епархии» и «компетенции», но также никакой апроприации должностной власти посредством «привилегии». Но есть (по возможности) местные или предметные границы харизмы и «послания».
...Не существует никакого регламента, нет никаких абстрактных правовых положений, никаких ориентированных на них правовых форм, никаких ориентированных на традиционные прецеденты правовых премудростей и судебных решений. Но по форме своей право актуально творится от случая к случаю, первоначально в соответствии с божественными изречениями и откровениями. Но по существу для всех форм харизматического господства имеет значение: «здесь написано – но я говорю вам».
Макс Вебер. «Типы господства».
Макс Вебер (1864-1920) -- немецкий социолог, социальный философ
и историк, основоположник понимающей социологии и теории социального действия.
Преподавал во Фрайбургском, Гейдельбергском и Мюнхенском университете.
Текст представляет собой фрагмент книги «Хозяйство и общество», часть 1 «Экономика,
общественное устройство и власть», глава III. «Типы господства и их отношение
к экономике».
Сокращенный и адаптированный перевод опубликован в журнале «Социологические исследования».
1988, № 5.
Великая шахматная доска
Збигнев Бжезинский: ...Последнее десятилетие XX века было отмечено тектоническим сдвигом в мировых делах. Впервые в истории неевразийская держава стала не только главным арбитром в отношениях между евразийскими государствами, но и самой могущественной державой в мире. Поражение и развал Советского Союза стали финальным аккордом в быстром вознесении на пьедестал державы Западного полушария -- Соединенных Штатов -- в качестве единственной и действительно первой подлинно глобальной державы...
www.lib.ru : Збигнев Бжезинский. Великая шахматная доска
(Господство Америки и его геостратегические императивы)
Перевод О. Ю. Уральской. М.: Междунар. отношения, 1998.
Закон Народов: неидеальная теория
Джон Ролз: ...Идеал государственного деятеля можно описать афоризмом: «Политик печется о следующих выборах, а государственный деятель -- о следующем поколении». Дело философа -- сформулировать и выразить бессменные предпосылки существования обустроенного общества и его реальные интересы. Дело государственного деятеля, напротив, состоит в том, чтобы распознать эти предпосылки и интересы на практике...
Текст в библиотеке «Русского Журнала»
An Interview with Zbigniew Brzezinski
...I believe they would prompt a progressively accelerated slide into growing international disorder, and they could potentially prompt a significant isolation of America on the world scene, in some respects replicating Israel's isolation on the regional scene.
In the National Interest, 26.03.03
How to Stop a War
All wars end. Some wars never start. And some wars that might grow, stay small.
The best way to prevent or stop a future war is to follow the lessons of the past. We wanted to know whether there are patterns in how wars have been prevented and stopped, so we dissected over four hundred wars and non-wars of the past two centuries. Because we are military-simulations types, we have looked at peace in an unorthodox way. We've assigned numerical values to every aspect of these conflicts so we could compare them and spot trends. And we have included in the formula the complex histories of each conflict.
James F. Dunnigan and William Martel
Олдос Хаксли
«Война не является естественным состоянием, она неестественна даже для природы человеческой. Войны существует лишь потому, что этого хотят люди; и из истории человечества нам известно, что сила этого желания колебалась от абсолютного нуля до максимального исступления. В современном мире стремление к войне стало широко распространенным и достигло большой интенсивности. Однако наша воля до определенной степени свободна, и наши желания могут стать иными нежели сегодня. Нам будет крайне тяжело изменить их, однако, это еще не означает, что их изменить невозможно»...
 |
|
|||||||
|
||||||||
Статистика |
||||||||
|
||||||||
 |
|
