Константин Скуратович. Путешествие в фирменном поезде

Содержание

Вместо введения

Сливки со снятого молока

У разных народов – разные чудеса

Хрустальные гуси и супоросные свиньи

Летят «утки»

Хоть скули, хоть не скули, но случились Вискули

ФИФа доказала

Сам начальник, сам дурак

Египет, родина моя?

С «козлами» проблем не будет

Однажды в Америке

Об авторе

Вместо введения

Автора часто обвиняют в озлобленности, в очернительстве, в неумении за деревьями увидеть леса. Короче, в мелкотемье.

Что на это возразить? Один без особых трудов разбогатевший белорусский сибарит, выстроивший отношения с женой на основе полного хозрасчета, львиную долю свободного от каптруда времени проводил с девочками. И как-то раз в сауне из парилки сиганул в бассейн. Вниз головой. А тот оказался скорее пуст, чем полон. Место мелкое – философия глубокая. Что называется, отсюда и в вечность.

А иной норовит сигануть в океан-море, но глубин не достигает. Легковат. И выталкивает его среда на поверхность, и носят волны и ветер, как щепку. И хоть много в море добра, но по злой иронии к нашему берегу прибивает только щепки. Есть и другие субстанции, которые не тонут. Поэтому и живут вечно. Идеально приспособлены к условиям среды и времени. Места глубокие – философия мелкая.

Но именно такие типы в основном и претендуют на глубину. Мы же люди простые, хотя в пустые бассейны стараемся не прыгать. В отличие от тех, кто, взяв в руки стило и наморщив лоб, простодушно садится за стол с целью написать учебник по идеологии белорусского государства. По велению ли души, по творческому ли порыву или стремясь получить премию Академии управления при президенте, которая объявила соответствующий конкурс. Знает ли он, что творит?

Работники Белорусской железной дороги, судя по всему, не знают. Ибо в справках, которые висят у билетных касс, сказано, что право на льготный проезд получают «граждане при предъявлении ими паспорта или иного документа, удостоверяющего, что они являются жителями Республики Беларусь». Потому что одно из двух: гражданин или не гражданин. Представить, что гражданин Франции будет настаивать на льготном проезде в электричке Минск – Пуховичи, невозможно. Кроме того, существует весьма существенное различие между категориями «гражданин» и «подданный». И если о гражданском статусе «жителя Беларуси» вспоминает только милиционер («гражданин, пройдемте!»), то это говорит о том, что на самом деле житель этот – подданный лица, занимающего первую ступень в социальной иерархии. Короля, императора, президента... В отличие от граждан, подданными становятся через мгновение после зачатия. Помните Петрушу Гринева, которого батюшка в полк записал, когда матушка его еще была им на сносях? Подданные никогда не становятся гражданами. И помирают слугами царю. Вот и вся идеология.

Иное дело граждане. По мере взросления они приобретают все больше индивидуальных прав. Но одновременно расширяется и круг их индивидуальных обязанностей. Допустим, право самостоятельно приобретать дорогостоящие вещи, недвижимость возникает только по достижении определенного возраста. А до этого момента делами даже самых богатых наследников распоряжаются опекуны. И будь отпрыск какого-нибудь Ротшильда богаче самого Абрамовича, купить клуб «Челси» он бы не смог. А вот после – пожалуйста. Если его доходы имеют законное происхождение. В распоряжении ими он целиком не зависит от государства. Но дисциплина железная – по счетам платить обязан. А у нас известно, как: один долги делает, другой платит...

В отличие от подданного, который должен беспрекословно повиноваться (не спрашивай, какой там редут, иди туда, куда тебя ведут!), гражданин не только имеет право, но и обязан сомневаться в том, что говорят и делают Буш или Блэр, Ширак или Путин. Даже пребывая на госслужбе. Иначе уотергейты из исключения станут нормой, общество будет раздавлено режимом личной власти, а граждане возвратятся в состояние подданных. Впрочем, для обозначения такого состояния есть и более емкое слово – холопы.

Идеология, как и религия, объединяет. Но если в основу политики государства положен принцип максимального освобождения личности от внешней регламентации – это одна идеология. А если заявляется, что инакомыслящие должны оставить государственные посты, – совершенно иная.

Наши политологи все еще затрудняются с определением сути и формы белорусской государственности. Для одних – демократии через край, для других – тоталитаризм, для третьих – авторитаризм. А между тем во времена КПСС изобрели адекватное «погоняло» – культ личности. Такая заразная коллективная болезнь, которая поражает как самых демократических лидеров, так и самых критически настроенных индивидов. Если нет у политической системы тех самых сдержек и противовесов, которые не позволяют лидеру использовать в личных целях весь государственный ресурс. Недаром ведь в каждом социалистическом (интернациональном или национальном государстве) закономерно формировались культы и культики. Иногда смешные, а в основном ужасные. Похожие на культ Гудвина в «Изумрудном городе», но не понарошку, а с лагерями и разбиванием черепов мотыгами. Ради экономии.

Никто не отказывает белорусам в праве быть людьми (не просто «звацца»). А для этого надо всего ничего – повернуться лицом к человечеству, которое дорого заплатило за преодоление химер, у нас возрождаемых.

А что касается дедушки-убийцы, то это Ленин, вернее, его физически и морально изношенный памятник в Шушенском, отвалившаяся рука которого убила студента, позировавшего, по сообщениям прессы, фотографу на фоне Ильича. Рука была, естественно, гипсовой, потому изнутри пустой, но оказалась тяжелой. Как у мастера каратэ.

Оказывается, в отличие от людей, материализованные идеи воскресают и вновь убивают. Очень она проста, эта философия жизни...

Сливки со снятого молока

«Я» и «Оно»

Когда лошадь скачет на всаднике

«Народ мой живет не очень богато, – думал Володя, – так пусть хоть ВВП у него будет вдоволь» (Современный анекдот)

Автор российской реформы, постоянно мрачный и злоироничный Егор Гайдар на просьбу прокомментировать амбициозные планы российского президента резко увеличить производство, с тем чтобы вывести страну на передовые в мире позиции, пошутил: «Достаточно построить еще один БАМ или завершить проект поворота северных рек вспять – вот вам и удвоение ВВП».

Впрочем, ничего не строить тоже, видимо, нельзя. И действительно строят. Стоит выйти на площадь Независимости, взглянуть на котлован – полное впечатление присутствия в угольном разрезе где-нибудь в Экибастузе. Стройка века! А ведь это освоение инвестиций, вложение в основной капитал. Рост ВВП. По нехорошему мальчику Гайдару?

Тем временем из Минтруда и соцзащиты поступают очень тревожные сведения. Свидетельствующие о нерадующей стабильности. Так, на 1 июля задолженность плательщиков обязательных страховых взносов перед Фондом социальной защиты населения составила 201,5 млрд. BYR. За июнь объем долгов по уплате взносов сократился на 2,8 млрд. BYR. И хотя, как сообщил БЕЛТА заместитель управляющего фондом Иван Король, в целом тенденция недопущения роста долгов укрепляется (за 2003 г. просроченная задолженность возросла на 57 млрд. BYR, а за шесть месяцев текущего года она сократилась почти на 4 млрд. BYR), размер просроченной задолженности равняется 60% месячной потребности фонда в средствах на выплату пенсий (эти расходы превысили в июне 340 млрд. BYR). А средства фонда являются источником выплаты пенсий, пособий, материальной поддержки наиболее незащищенным категориям граждан, оплаты бюллетеней и т. д.

Всем известно, что к самым незащищенным категориям граждан следует отнести еще и работников сельского хозяйства. Заработки у них мизерные, а вот долги перед фондом – огромные. Они недоплатили аж 132,2 млрд. BYR. Как же так? Ведь пускай мизерную, но зарплату получают. Теперь ведь даже в отчетах Минстата отсутствует раздел о задолженности. Всем везде платят вовремя и по трудовому вкладу. Выполнены и перевыполнены все из 16 важнейших прогнозов. ВВП рос опережающими темпами при снижении энергоемкости, повышении производительности труда, увеличении рентабельности, снижении инфляции. Бурно росли инвестиции, в промышленности – бум, в сельском хозяйстве накошено трав больше, чем в прошлом, самом урожайном на сено году. А реальные доходы населения в росте обогнали даже ВВП – плюс 12,9%!

Реальные доходы растут, а долг перед пенсионерами почти не сокращается. По той простой причине, что многие, если не большинство, сельхозпредприятий денег в глаза не видят. Поэтому, как и в далекие колхозные времена, оплачивают трудодни натурой: мясом, зерном, сеном, соломой и даже навозом. А как эти физические субстанции обложить налогами, платежами и сборами? Только добившись от Минтруда согласия принимать платежи в натуральном виде. А потом распределять полученное социально незащищенным. Этому – тележку, тому – телегу, а тому – тракторный прицеп.

Правда, иной оплату трудов праведных в такой форме может и не принять, как это было 5 лет назад, когда совершил свой знаменитый перфоманс Алесь Пушкин. Но такому можно и возразить, что и стоимость навоза – это часть стоимости ВВП. И кто ж виноват, что его кругооборот в белорусской экономике принял тотальные формы? Ведь главное, чтобы этот ВВП был и было его вдоволь. А к бедности народ привычен. К тому же свое, что называется, не пахнет.

Есть вещи более серьезные. Старик Фрейд считал, что сознание есть не сущность психики, а ее свойство. Оно у одних проявляется, у других – нет. А бессознательное делится на латентное, познаваемое сознанием, и вытесненное, не познаваемое. Взять, например, всадника и лошадь. Если скакать, надо знать, куда. Лошадь не знает, но зная ее повадки, бег ее можно направить в нужную сторону. Однако до конца познать лошадиную душу нельзя. Взбесился конек-горбунок без видимой причины – и вот уже скачет на всаднике: внизу – «Я», вверху – «Оно».

Так уже было в эпоху победных реляций, в эпоху единства партии и народа. Так разогнались, что чуть из-под копыт «Оно» выбрались.

Ужель вновь набираем ход? Не хотелось бы. Не того от нас требует философия жизни...

Марксизмс отрицательным знаком

Где есть главпиво, там есть и главсусло

В разгар военного коммунизма, когда централизацию управления экономикой в одночасье довели до максимально возможной, была образована Чрезвычайная комиссия по валенкам и лаптям (Чеквалап). Правда, первый такой опыт оказался провальным и «чеквалапству» было суждено войти в историю в качестве примера того, что не надо делать с экономикой.

Но так уж получилось, что от него нельзя было совсем отказаться по идеологическим соображениям: только необходимостью централизованного управления можно было оправдать всевластие партийной и хозяйственной бюрократии. А потом уже на укрепление аппарата работала сама традиция, в результате чего произошли тектонические изменения психологии советского человека, не оставившие в его сознании и малого места для сохранения частного интереса.

Поэтому вопросы типа «зачем парикмахеру министр», зазвучавшие после апреля 1985 года, воспринимались одними как ересь, другими – как дерзновенное открытие. На самом же деле не было ни ереси, ни открытия – так пробивал себе дорогу загнанный в глубокое подсознание здравый смысл. И ведь на самом деле не очень нужен парикмахеру министр, а хорошему мастеру – совсем не нужен. Много, короче, пригодных к употреблению выводов было сделано на уровне элементарного здравого смысла, но полному его торжеству помешали люди, чьи вполне здравые интересы могли быть реализованы только вопреки здравому смыслу.

Например, здравый смысл утверждает, что большинство предприятий, работающих на рынок, сиречь на наиболее полное удовлетворение потребностей простых людей, должны работать прибыльно, а не перебиваться с хлеба на квас с помощью государственных подачек. Если нет, то подачки эти, а не производство, останутся главной целью их существования. А коль так, то бюрократия останется при своих, сохраняя власть над всеми и каждым. И кроме старой мерзости, из такой перестройки ничего не выйдет.

Что мы, собственно, и имеем. А имеем воплощенный марксизм, но с отрицательным знаком. Ведь государство, поставившее целью сохранение всех (или почти всех) субъектов хозяйствования, вынужденно оказывает помощь всем. Поэтому крупная сумма в целом для каждого отдельного получателя оказывается недостаточной для радикального решения его задач. Прямые поступления, налоговые и иные льготы обеспечивают им выживание, то есть некий среднеотраслевой уровень рентабельности, позволяющий получать некую достаточно условную прибыль.

Забавно, но именно тенденцией к понижению средней нормы прибыли в результате конкурентной борьбы Маркс объяснял неизбежную гибель капитализма. Оказалось, что он серьезно заблуждался и застойную тенденцию капитализму просто приписал. Капиталистическое развитие пошло не по Марксу, но, как видим, его утопия осуществилась в Беларуси, где роль «слепых рыночных сил» взяло на себя государство.

Государство разработало и осуществляет множество программ для реанимации собственного производителя. Например, программа развития отечественного пивоварения. Как и иные прочие, данная программа имеет комплексный характер. Во-первых, за счет повышения таможенных барьеров в Беларусь ограничен ввоз пенного напитка из-за рубежа, прежде всего из России. Благодаря этому белорусским пивоварам обеспечено почти полное отсутствие конкуренции и практически поголовный охват пивом пьющего населения. Во-вторых, в пивную нишу обеспечен доступ нашим производителям пивоваренного ячменя. И все бы хорошо, но в начале года цена 1 тонны ячменя для пивоваренных заводов была определена в 120-130 долларов, а приходится покупать за 160 и выше. Население же хоть и пьет белорусское, но сетует на его низкое качество. А пивзаводы не имеют возможности «облагородить» питье, ибо не могут приобретать качественное сырье за рубежом.

Вот такой замкнутый круг. И не только в пивоварении. К слову, комплексное программирование экономического развития имеет глубокие корни в советском прошлом, что отчасти объясняет популярность планово-прогнозных показателей сейчас. Кроме того, каждая такая программа, доведенная до высокого уровня и утвержденная там, дает приоритетный доступ к ресурсам. Причем программы, как правило, долгосрочные, но деньги дают сейчас, а за результаты отвечать, может быть, и вовсе не придется. Короче, там, где есть главпиво, там есть и главсусло. Добавим: а также отсутствие конкуренции и застой.

То есть грабли, на которые мы всегда наступаем...

Яма XXI века

Вот и светленькая пошла

В ходе многодневного проезда по городам и весям, пострадавшим от чернобыльской катастрофы, А. Лукашенко разработал еще одну комплексную программу, в которой будущее поставлено в зависимость не только от прошлых идеологических, но и от экономических обстоятельств.

В частности, мелиорация Полесья признана им высшим хозяйственным достижением советской власти в Беларуси. Всякий, кто отрицает это, препятствует тому, чтобы в центре Европы было налажено производство конкурентоспособной сельхозпродукции.

Что на это сказать? Чернобыльская АЭС им. Ленина когда-то тоже считалась технико-технологическим энергетическим чудом, которым гордились как высшим достижением. А теперь там собирают деньги на реставрацию саркофага, мучительно гадая, как поведут себя в случае форс-мажорных обстоятельств 90 т ядерного топлива, оставшегося внутри реактора.

Вообще, любовь к шарадам у нас имеет глубокие корни и популярность. Действительно, в советские времена в землю закопали многие миллиарды. А когда уселись на краю осушенного болота в ожидании обильных плодов, оказалось, что те кусаются. В смысле по цене. Причем настолько зло, что о колоссальной убыточности земледелия на мелиорированных площадях ответственные товарищи не решились доложить наверх. Поэтому там, «в поднебесье», радовались масштабу освоенных капвложений, раздавали друг другу ордена, сопровождая это громкими, продолжительными аплодисментами.

И вот, как сказал один выздоравливающий пациент, вновь светленькая пошла. Решено для реновации осушенных торфяников деньжат подкинуть. Реакция известная — все те же аплодисменты тех, кто эти миллиарды в землю закопает, отщипнув для себя кусочек в виде зарплаты и премиальных.

В подходе к другим вопросам, напротив, педантизм государства достигает высоких степеней. Поэтому его следопыты находят то брошенный чемодан, набитый долларами для оппозиции, то нароют компромат на гуманитарную организацию, оберут как липку да еще посадить норовят. Или вот, долгое время не было у нас выявленных шпионов, не замечалось и лиц, завербованных иностранными разведками. Оно и понятно, какие могут быть тайны у маленькой страны, которая «насквозь простреливается» разными АВАКСами, а количество солдатских портянок давно подсчитано компьютерами спутников-шпионов. И тут – на тебе: бывший министр, посол, кандидат в президенты Михаил Маринич задержан по подозрению в покушении на какие-то там страшные государственные тайны, имел на даче аж два незарегистрированных пистолета (может быть, зарегистрированных как табельное оружие офицера в ЦРУ?) и 90 тыс. USD.

Так сообщила пресса, не обратив внимания на некоторую противоречивость ситуации: за такие деньги у нас можно нанять полк «братков», которые вряд ли бы уступили и нашему хваленому спецназу. Они ведь кирпичи на собственной голове не ломают, не имитируют, а работают. Иногда по сложному и квалифицированному индивидуальному заказу.

А вообще, следует заметить, что социальные процессы имеют очень значительную инерцию как в покое, так и в движении: трудно сдвинуть с места, но труднее порой остановить. Начали с одного шпиона, можем не остановиться и на тысяче.

Что еще? Всю прошлую неделю пресса сообщала о том, какое на сей раз неподъемное бревно подняли трудящиеся во главе с руководством на субботнике и сколько за это удовольствие заплатили казне. Душа радовалась. Наконец-то созрели, поняли соль жизни: государству надо с радостью платить за разрешение поработать на него. Главное, что все люди взрослые, все всё понимают, а поди ж ты – радуются, как дети в теплый день в песочнице.

Но были и вещи серьезные. БЕЛТА, например, сообщило, что в Гомельской области фермеры взяли на содержание 6 хозяйств-банкротов государственной формы собственности. Это, разумеется, от экономической и идеологической безграмотности. Ибо среди банкротов были и колхозы, а они никогда не считались государственными. Но ненароком проговорились: у нас любой горшок (колхоз, совхоз, АО, ЗАО и прочее) сажают в печь (под полный контроль государства) независимо от названия.

И, как говаривал легендарный Черномырдин, какую бы партию мы ни строили, получается КПСС.

Вот такая веселая наша философия жизни...

Ирреальная реальность

Даже пирамиды дают профит

На высоких и менее представительных совещаниях, в средствах массовой информации широко применяется словосочетание «реальный сектор экономики».

Подразумевается, что ему, этому сектору, уделяется повышенное внимание, что все трудности окажутся временными, если мы не дадим упасть производству мяса-молока да грейдеров с погрузчиками. Как говорится, за это можно все отдать.

Разумеется, мы не против. Если кто хочет, пусть отдает. Ему за это почет и ордена, повышенная зарплата и прикрепление к лечкомиссии. Ведь, подозреваем, совершенствование методов, стиля и форм управления всем этим хозяйством – дело нервное.

Однако хотелось бы большей ясности. Когда фараоны санкционировали строительство пирамид, это было для них совершенно обычным делом. Таким образом они готовили себе дворцы для продолжения своей божественной жизни в подземном, по существовавшему в то время мнению, совершенно реальном мире. Даже более реальном, чем земной, поскольку жизнь в нем считалась вечной. Понятно, что даже экономисты из жрецов не подсчитывали, на сколько растет ВВП с каждым вложенным в тело пирамиды камнем. Вообще, дело дошло до того, что все дети бога Ра начинали строить персональные пирамиды на второй день после земного рождения. Поэтому долина Нила на столетия превратилась в одну большую стройплощадку, на которой работали сотни тысяч строителей. С течением времени был возведен двухуровневый Египет, причем первый предназначался исключительно для VIPов и особ, к ним приближенным.

Что и говорить, и в наши дни ирреальное порой имеет большее значение, чем реальное. Интересно, что древнеегипетские строители зарплату не получали. Их кормили потому, что они были рабами, кормили даже тогда, когда они не работали, непосредственно из «бюджета» (из закромов фараонов). Поэтому неверно утверждать, что пирамидальное строительство обеспечивало занятость и доходы значительной части населения.

Но что было потом? Спустя тысячелетия, когда жизнь общества стала во многом определяться экономическими отношениями, пирамиды оказались очень выгодным капиталовложением. В очень большой степени напоминающим вечный двигатель, который приносит прибыль, не требуя практически никаких затрат. Быть в Египте и не посмотреть пирамиды – разве бывает такое? Вот и получается, что овеществленный в пирамидах непроизводительный труд начал давать отдачу сравнительно недавно. Вообще, старинные культовые, храмовые и прочие сооружения приносят большой доход тем, кто их имеет. Но только в том случае, когда страна-собственник открывается, приспосабливая свои правила и законы к нормам остального мира, создает вокруг «саркофагов» современную инфраструктуру.

У нас со всем этим напряженка. Мы не хотим ни под чужих подстраиваться, ни восстанавливать то, что могло бы привлечь любопытных чужестранцев. Из того, что строим, ни футбольные манежи, ни ледовые дворцы, ни даже Национальная библиотека внимания не привлекут. Они спроектированы морально устаревшими, выглядят архаичными по сравнению с тем, что сейчас строится в Европе, а когда развалятся, не вызовут интереса. Гора хлама. Не Колизеи. Вот и выходит, что, в отличие от фараонов, мы закапываем капиталы в землю, а отдачу не получим никогда. Разве что порадуемся росту в реальном секторе.

Ирреально выглядят и другие приоритеты. Например, ускоренное развитие сельского хозяйства, которое в последнее время называют еще и возрождением деревни. Во-первых, в тех странах, с которыми мы собираемся конкурировать на мировом рынке, деревни как таковой давно нет. В Германии в сельском и лесном хозяйстве в 1995 г. трудилось 2,9% всех занятых в экономике, в 2010-м останется 1,8%. И никто там не строит специально домов в сельской местности для привлечения и закрепления молодых специалистов. Полагаем потому, что бауэров никто не держит за граждан второго сорта, не ограничивает их в социально-экономических и гражданских правах, исходя из ложных аргументов, не имеющих места в реальной жизни. Ведь она течет и изменяется, как бы ни хотелось кому-то ее «тормознуть».

Правда, жизнь не всегда меняется в лучшую сторону, но с этим ничего не поделаешь. Ее надо воспринимать как данность. А данность в том, что бегство из деревни, начавшееся не вчера, привело к тому, что сегодня там остались доживающие век пенсионеры, отчаявшиеся неудачники и горстка людей, которые пока могут и хотят работать. Первым, понятно, надо создать условия для нормальной старости, вторым надо обеспечить хоть какую-то оплачиваемую занятость (их нельзя кормить бесплатно, как рабов, – психика не выдержит), а ставку надо сделать на третью категорию.

Иначе реальное вновь станет ирреальным. Навсегда.

Вот такая, понимаешь, философия жизни...

Хрустальные гуси и супоросные свиньи,

или Капитализм по-белорусски

Перед вылетом на отдых в Сочи А. Лукашенко распорядился до 26 февраля погасить накопившиеся с начала года долги по заработной плате. Иначе, было сказано, не усидеть повинным в том деятелям в своих служебных креслах.

Пока неизвестно, был ли выполнен этот приказ. Но один из руководителей, директор стеклозавода «Неман» Анатолий Жигало, сам подал заявление об уходе. Мотив можно сформулировать предельно лаконично – достали! Как следует из его интервью «КП в Беларуси», на складах скопилось готовой продукции на 4 млрд. BYR, при том что месячный объем тянет на 3 млн. 150 тыс. По-хорошему, производство надо бы сократить до уровня платежеспособного спроса населения, но сверху доносится громкое и привычное – давай, давай!

Можно было бы даже нарастить физические объемы производства, тем самым сохранить занятость, перейдя с хрустальных изделий на стеклянные, которые в три раза дешевле. Но тогда вместо «роста в сопоставимых ценах» получится падение. А этого в силу известных причин допустить никак невозможно.

Таким образом, ситуация прямо противоположная прежней, советской, когда сверху предприятию спускались планы по расширению производства дешевой бытовой «мелочевки», а оно норовило наштамповать большого и дорогого. В итоге полки в магазинах ломились под ведерными кастрюлями, а маленьких и в помине не было. Но в денежном выражении все было «тип-топ». Правда, когда денег стало очень много, а нужных товаров – наоборот, вся эта поставленная задом кверху пирамида рухнула в один момент. Родина показала народу кукиш. То есть объявила полный дефолт.

В разных вариациях, но одинаково губительно для производства административный капитализм (сиречь рыночный социализм) проявляется на большинстве предприятий, склады которых забиты, мягко говоря, не очень ликвидной продукцией. Зато правительство может гордо рапортовать: в январе производство ширпотреба увеличилось на 7,4% при «прогнозе» 6,5-7%. При том, что в этом же январе без зарплаты, по самым скромным подсчетам, остались от 100 до 200 тысяч человек. И понятно, что им не до хрустальных гусей. Многие тоскливо смотрят на пылящиеся в сервантах эти символы советского благополучия, прикидывая, кому бы их загнать, чтобы продержаться до получки. Неопределенно долгое время.

А ведь время, если понимать его по-капиталистически, это деньги. Схема проста: тот, кто мог бы ежедневно зарабатывать по десять шиллингов в день и тем не менее полдня лентяйничает, должен, если он расходует на себя лишь шесть пенсов, учесть не только этот расход, но считать, что он истратил или, вернее, выбросил сверх того еще пять шиллингов. Деньги, как пишет Макс Вебер, раскрывая «дух» капитализма, по природе своей плодоносны и способны порождать новые деньги. Пять шиллингов, пущенные в оборот, дают шесть, а эти последние в обороте – семь шиллингов и три пенса и так далее. Для непонятливых Вебер объясняет на пальцах: тот, кто убивает супоросную свинью, уничтожает все ее потомство до тысячного ее члена; тот, кто изводит одну монету в пять шиллингов, убивает (!) все, что она могла бы произвести: целые колонны фунтов.

В общем, малоинтересно, сколько «шиллингов» стоит лыжная экипировка А. Лукашенко, сколько он их изводит вообще, отдыхая от трудов праведных. Как говорится, на то он и президент. Но то, что по его указанию в складские запасы загоняются миллиарды, — это самое настоящее массовое убийство. Денег. Богатства, которое ему не принадлежит.

Следовательно, вопрос только в том, как долго это будет продолжаться. Когда убьют последний грош? Если верить г-ну Жигало, утверждающему, что износ основных фондов на «Немане» достиг 82%, скорый летальный исход неизбежен. Пора сообщать родственникам.

Впрочем, хватит о грустном. Поговорим о смешном. После того, как из бывших ответственных квартиросъемщиков каждый, кто того хотел, стал собственником собственной квартиры, в обществе вдруг заговорили о реформе ЖКХ. Причем сама эта реформа выглядит несколько однобоко, поскольку какая-то «невидимая рука», о которой точно известно только то, что это не «хватательная конечность рынка», настойчиво ограничивает реформу повышением цен на услуги, оказываемые этим самым ЖКХ населению. Причем качество услуг стабильно снижается, а убытки коммунальников растут. То есть чем больше больной получает живой крови непосредственно от жильца-донора и, опосредованно, его же кровушки, законсервированной в бюджете, тем хуже ему дышится. Прямо вампир какой-то!

Вдобавок, как утверждают специалисты, анализ соотношения состояния жилого фонда и темпов его восстановления показывает: для ремонта потребуется 250 лет.

Вы будете смеяться, но столько не живут ни «хрущобы», ни их жильцы.

Сливки со снятого молока,

или Декоммерциализация торговли

В своем стремлении к совершенству вверенной в управление страны разноуровневая власть Беларуси иногда принимает крайне противоречивые решения.

Постановили, например, убрать со столичных улиц уродующие их вид «комки», а завозмущался народ – и на тебе: разрешили «уродовать» европейский лик столицы еще целый месяц. А потом? После сноса киосков можно смело убирать и зелененькие будочки с интригующей гостей города-героя надписью WC. Ведь устанавливали их в местах людных, часто именно у киосков. А специально к ним никто не пойдет ни по большой, ни тем более по малой нужде. Много ведь в «мегаполисе» не то чтобы рукотворных, но как будто специально созданных для отправления естественных потребностей организма уголков.

Кстати, по универсальности, всеобщности, если хотите, рыночные потребности людей, проистекающие из железной необходимости обмениваться результатами труда в силу факта его общественного разделения, столь же естественны для людей, как и потребности вдыхать-выдыхать, есть, пить и, пардон, удалять из организма им переваренное.

Разумеется, в проявлениях естественного и рыночного присутствуют национальные особенности. Что касается последнего, то в Минске, вполне очевидно, существует потребность в лоточной, уличной торговле. Хотя бы потому, что ни один из наших стационарных столичных магазинов не рассчитан на обслуживание всех категорий покупателей. Западные супермаркеты, например, обеспечивают скидки, выставляют на продажу годное, но уцененное, не модное. То есть не секонд хэнд, но и не «эксклюзив», а продукцию серийного производства, которая не нашла своего покупателя в срок, необходимый для оптимальной оборачиваемости капитала. Книги, например, новехонькие, напечатанные в начале года, к лету продаются по уполовиненной цене. То же самое и со всякими трусиками, маечками, куртками.

Да и от уличной торговли с ее стандартным набором от сигарет и газет до презервативов там не отказываются.

И это в самых богатых странах. А в Польше, которая хоть и поднимается круто, но народ все еще относительно беден, да и безработица высока, власти стремятся ограничить время работы загородных торговых монстров, чтобы они не разоряли мелких лавочников. Тоже ведь люди, и хорошо, что при деле, что себе на хлеб зарабатывают.

У нас же не только нет скидок и распродаж, но в большинстве магазинов технология торговли осталась советской. Правда, про «в одни руки больше двух не отпускать» пока не слышно, но очереди в несколько касс как были, так и остались. А что будет, если за мелочевкой народ пойдет в гипермаркеты?

Разумеется, можно понять столичные власти, которые за счет городского бюджета построили современные торговые помещения, которые не окупаются, потому что туда от бедности своей не идет покупатель. По той же причине не идут туда и предприниматели.

Выше мы отметили, что польские власти стремятся осадить торговых монстров, всегда частных, в большинстве принадлежащих иностранцам, в их естественном стремлении задушить мелкую розницу. Лавочника и солидного коммерсанта стремятся развести по разным нишам, с тем чтобы каждый получал свою часть прибыли, а рынок в целом работал на всех покупателей – от клиента социальной службы до миллионера, пожелавшего завести себе крокодила или иное экзотическое страшилище. Это и есть регуляция рынка, на котором нет места банкротам.

У нас же, только по официальным данным, 47% торговых баз, столовых, ресторанов и т. д. работают себе в убыток. И всего лишь за год число фактических банкротов среди них увеличилось в 1,3 раза. В их числе, понятно, нет частных предприятий (разве что какой богатей полубесплатно раздает товары из альтруистических побуждений), нет и коммерческих киосков. Потому что торговля может быть только коммерческой (за что купил, за то и продаю — это путь к банкротству), а все остальное — распределение. Оно может быть богатым, если в стране богатства есть, но чаще всего оказывается снятым молоком, с которого кто-то пытливый и неумелый упорно пробует снимать сливки.

Загнав киосочников «в обустроенные помещения», финансовые дела их вряд ли поправишь, предпринимателей разоришь, а вот уличная торговля останется и приобретет еще более неевропейский вид. Потому что народ от такой перестройки победнеет, но желание есть у него от этого только обострится. В этом можно убедиться уже сейчас. Там, где закрываются киоски, на тротуарах располагаются старушки со все тем же киосочным набором, а еще зеленью, овощами и прочими дарами природы. И торговля восстанавливается, приобретает бойкий, но более «барахольный», чем накануне, вид.

Поэтому власти давно бы пора понять, что башмаки носят по размеру, а шапку по чину. А у бедного белорусского рынка вид таков, что наиболее адекватным его символом является баба с семечками, скульптурный образ которой благодаря некоему очень остроумному автору украшает вход на Комаровку.

Впрочем, возможно, даже этот образ комплиментарен. Ведь когда наблюдаешь, как рослые омоновцы расшвыривают ногами ящики (на самом деле рабочие места «предпринимательниц»), то перед глазами встает не ухоженная Европа, а какой-нибудь Гондурас или что еще похуже. Но даже такими методами уличную торговлю не уничтожить. Зато вполне можно превратить в «барахолку» всю столицу и даже страну.

Как это уже неоднократно бывало, когда народ выходил за пропитанием на улицу. Следуя философии жизни...

Реабилитация истины,

или Идея, смазанная салом

В истории, даже самой новейшей, всегда можно найти сонмище примеров, подтверждающих старую мысль: «Истина не всегда пересекается с генеральной линией».

В самом деле, стоило некогда Н. С. Хрущеву осуществить частичную десталинизацию общества, благодаря чему советский народ вздохнул чуть свободнее, как он тут же, причем в лице своих лучших представителей, стал требовать большего. Задаваться вопросом о том, не в самой ли системе кроются истоки того, что было названо сталинизмом. Достаточно назвать хотя бы писателя Василия Гроссмана, в романе которого «Жизнь и судьба» этот вопрос не оставляет героев ни на минуту. А ведь такие «диссиденты» были не только в литературе и искусстве. «Крамола» проникала и в ученую среду. И прежде всего в те научные сферы, которые самым непосредственным образом были связаны с жизнью человека, общества. Основные методологические установки не отменялись, но предмет исследования, рассматриваемый даже в рамках марксизма, выглядел крайне противоречивым.

В самом деле, если в СССР, как считалось, самая передовая (научная) идеология, то почему все так скверно жили? Хрущев, который отличался хорошим здравым смыслом, скрываемым простосердечной прямотой, по свидетельству Михаила Ромма, так видел ситуацию: «Идеи Маркса – это, конечно, хорошо, но если их смазать свиным салом, то будет еще лучше». Тут не только диагноз, но и рецепт.

А на вопрос, как организовать производство сала, должны были ответить не только хозяйственники под руководством партии, но и экономисты-теоретики. И, в соответствии с полученным социальным заказом, ученые засуетились: «Мол, Маркс утверждал, что производство непосредственно общественным может быть только при коммунизме, когда и государство отомрет, и политика исчезнет, и труд станет исключительно производительным и приобретет статус основной человеческой потребности. Настолько органичной, насколько естественен бой самцов в брачную пору. А до той поры должны сохраняться товарно-денежные отношения. Иначе сала не будет».

Следует отметить, что экономика как наука – вещь гораздо более приземленная, чем философия или даже научная идеология. Поэтому, найдя у Маркса доказательства созидательной силы денег, почитав последние ленинские статьи, экономисты, обеспечив тем самым поддержку бесспорных авторитетов, извлекли из теоретических запасников и «реабилитировали» такие категории, как хозрасчет, рентабельность, прибыль.

А после этого оказалось, что советская экономическая система создана не так. Она не только не ориентирована на наживу отдельных субъектов (что правильно), но она же не обеспечивает и общественные выгоды. Вспоминая те годы, Дм. Валовой (экономист и видный партийный публицист) написал: «Когда в колхозах начали исчислять себестоимость продукции, то выяснилось, что большинство видов продукции, представленной на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, убыточны». То есть советский бугай, может быть, и «один из первых на выставке» и силой превосходит американского, но последний приносит фермеру барыши по основному назначению лучше советского, а этот еще и колхоз разоряет.

Да ладно бы с выставкой, там ведь образцы и достижения, товар штучный, но ведь и массовое производство было разорительно. В частности, цены, по которым государство закупало у колхозов продукцию, зачастую не покрывали и десятой доли их затрат, а выручка от продажи картофеля не покрывала расходов по доставке его на заготовительные пункты.

«Ненормально это», – таков был общий вывод. Поэтому положения о необходимости прибыльной работы предприятий, к чему их должен был подвигнуть хозрасчет, были записаны даже в Программу КПСС 1961 г. (Программа построения коммунизма), идеологическим наполнением которой стал лозунг «Догоним и перегоним» (Америку). С тех пор советская экономика вступила в стадию перманентного внедрения этого хозрасчета, который упорно внедряться не хотел. Наверное, потому, что никто не мог дать права на разорение убыточному предприятию, ввиду чего не спешили слишком «высовываться» успешные. Ведь аутсайдеры содержались за счет прибыльных.

Легенда о потенциально неисчерпаемых возможностях социалистического хозрасчета оказалась настолько живучей, что легла в основу концепции перестройки, хронологически последней попытки оживить административную экономику с помощью рыночных рычагов. Идеология тут была более скромной, а результат – неожиданным. Оказалось, что соцпредприятие, которому разрешили богатеть, приобретает исключительную способность перекачивать общественные ресурсы в свои закрома. Точнее, на свои счета. А дела производственные при этом уходят на второй план. И очень скоро «денежно-бумажное» благосостояние народа резко увеличилось, производство упало, экономика рухнула. За что боролись? Ведь вновь вышло так, что истина не пересеклась с генеральной линией.

После этого многим стало ясно, что коммунизм — отдельно, сало — отдельно. Первый пребывает в мире духа, а второе произрастает в атмосфере максимально приземленной. Да и что ж это за идея такая, если ей для жизни требуется сало?

Поняли, однако, не все, а отдельные и ничего не поняли. И по-прежнему пробуют поднять привесы и надои с помощью сверенных с генеральной линией газетных передовиц.

А свиньи, известное дело, газет не читают, к прямому эфиру равнодушны. В этом и состоит философия жизни. Ее, так сказать, генеральная линия, с которой иногда пересекается истина...

Прикажут – повоюем,

или Стиляги из секонд-хэнда

Недавно при перемене места жительства автор узнал, что, несмотря на достаточно преклонный возраст, он все еще состоит на военном учете в качестве офицера запаса – старшего лейтенанта.

Причем если раньше он числился в составе политическом (замполит батареи), то теперь ответственная за учет дама записала его в состав командный. А это значит, что теперь ему надлежит батареей командовать и вести артиллерийский огонь. А это вещь не столь абстрактная, как, допустим, исполнение должности главнокомандующего случайно выбранным из толпы лицом.

Что ж, прикажут – повоюем. Тем более что дух в военкоматах остался прежним: там живут в ожидании вероятного нападения вероятного противника. Но, похоже, длительное ожидание притупило бдительность. Об этом можно судить по тому, что в системе учета кадровых резервов полностью отсутствуют современные (компьютерные) технологии. На недоуменный вопрос был получен ответ: «Эта система компьютеризации не поддается».

И в самом деле, если профессионального гуманитария, по этой причине и ставшего замполитом запаса, одним росчерком пера превратить в комбата, то от компьютера, который любую формализованную информацию воспринимает как истину, толку не будет никакого. Один вред. И, как показывает опыт компьютеризации других сфер, военные имеют все основания с этим делом не спешить.

Ведь разные виды почтовых или транспортных коммуникаций появляются тогда, когда в них возникает общественная необходимость, а возникнув, они эту самую общественную необходимость провоцируют. Например, в позапрошлом веке один из сибирских губернаторов до ввода в строй Транссиба отправлял свое белье на стирку в Париж, пользуясь услугами фельдъегерской связи. Загрузили грязные кальсоны в мешки с диппочтой – и вперед до Парижа. А с появлением железной дороги появилась возможность доставлять их и быстрее, и в большем объеме. А в доавиационную эпоху у лидеров даже небольших государств были трудности с контролем за ходом уборочной страды. Даже верхом на лошади не объедешь, к тому же промежность натрешь. А ныне сел в вертолет – и «мне сверху видно все, ты так и знай». Вон частная коза колхозный бурак травит, там начальники старушку обманывают...

А если взять страну большую, то, например, российские самодержцы могли судить о масштабах того, чем управляют, только по географическим картам. Вполне, как говорят, виртуально. А сегодня у В. Путина нет на сей счет никаких трудностей: на облет России уходит чуть больше времени, чем у А. Лукашенко на объезд Минска по кольцевой дороге.

Разумеется, не каждому положен (да и нужен) персональный самолет. Но и простой люд получает свою выгоду. На работу ходит не пешком, а ездит на трамвае, приятелю звонит, а не пишет, а когда пишет – посылает факс, сообщение по e-mail. С другой стороны, он становится ближе ко всем, но и к нему приближаются. Вплоть до организации электронного контроля за его частной жизнью. Даже безо всяких санкций. А это гораздо хуже прежней относительной изолированности. Вспомним хотя бы Прохора Громова из шишковской «Угрюм-реки». Поднимается он вверх по течению, открывает разные удобные для промысла места, организует фактории, прииски, фабрики и заводы. И лишь раз молодому сибирскому золотодобытчику пришлось съездить за сановным разрешением в Санкт-Петербург, где его, правда, прокинули. А теперь представим, что туда-сюда ему необходимо мотаться за всяким разрешением и согласованием. Понятно, что в таком случае никакого российского капитализма не было бы и в помине. А без этого не было бы никакой революции, никакого Железного Феликса, день рождения которого на днях отпраздновали белорусские чекисты.

Может, и хорошо бы без коммуникаций, но ведь и прогресса бы не было. Как не было электронной почты в то совковое время, когда из Минска в Москву возили рецептуру нового торта и его «опытный» образец на предмет утверждения цены. Можно было бы и простым телефоном обойтись. Но если чиновникам в главке нужен именно образец, то изготовление его становится необходимостью для кулинаров. Если от чиновничьей «дегустации» зависят цена и запуск его в производство, то кулинары направляют в главк целую делегацию, которая кого просит о содействии, кому взятки дает. В итоге – все при деле, а дела как такового нет. Но пока согласовывали образцы и цены, в остальном мире шел процесс реального и непрерывного обновления. В любой, какую ни возьми, отрасли. И получилось в итоге, что смельчаки, решившись обновлять гардероб в первых появившихся магазинах секонд-хэнд, выглядели отчаянными стилягами на общем сером фоне.

Что толку в том, что одним из приоритетов мы сегодня избрали инновации, если лучшие умы по-прежнему тратят время на многочисленные согласования своих проектов в различных инстанциях. И для успеха требуется ходить ножками и протирать штаны в приемных ответственных чиновников. А в других странах, о чем когда-то с изрядной долей удивления писал работавший у Резерфорда Капица, разработки часто финансируются под имя ученого. Считают, что научный авторитет – это его самая главная ценность, имеющая высокую залоговую стоимость. Разумеется, попадаются среди них и мошенники, и прожектеры-авантюристы, но общий эффект оказывается выше потерь.

Предположить, что отношение государства к своим гражданам изменится настолько радикально, мы не смеем. Но если продолжим практику превращения «замполитов в комбаты», успехов не будет. И никакая компьютеризация не поможет.

Жизнь доказала, что в этом состоит ее философия...

У разных народов – разные чудеса

Сталкер на «блошином» рынке

Хоть рыбы нет, но и рак – не рыба

Официальный Минск, с чем соглашаются и многие международные наблюдатели, утверждает, что избирательное законодательство Беларуси и нынешняя избирательная кампания демократичны и предельно прозрачны. Согласимся и мы. Ведь для того чтобы выявить сокрытые от налоговых органов Зинаидой Бондаренко 20 рублей доходов, нужна прозрачность, присущая разве что байкальской воде.

Коробка спичек сегодня стоит 30 рублей, в прежние времена — 1 копейку. Поэтому 2/3 советской копейки, очевидно, следует считать минимальной единицей измерения степени этой самой прозрачности. Сквозь такую ячею не то что акула бизнеса, но и головастик не проскочит. И стоит ли после этого удивляться, что в оппозиционном политкосяке крупных особей не замечено. Попробуй проскользни, хотя бы и с партийной помощью, опираясь, так сказать, на сплоченные ряды единомышленников. Сколько ни пытаются оппозиционеры слить свои голоса в стройный, могучий хор, а все, что у них выходит, — «тоньше писка». Жены их, может, и слышат, широкие народные массы — увы.

Выходит, заблуждался В. В. Маяковский насчет веса партий в политике? Не скажите. Партии бывают разные. И принципиально они разнятся не по своему организационному оформлению, а по доступу к ресурсам. Когда народный трибун Метелл попробовал воспрепятствовать мятежному Цезарю взломать двери казнохранилища Рима, то последний пригрозил ему убийством: «Неужели не знаешь ты, юнец, что мне гораздо труднее сказать это, чем сделать?». Действительно, к чему слова, когда говорит оружие. Или вот-вот заговорит...

Актуальную для любой партии (особенно для партии власти) тему Брута мы сознательно не затрагиваем. В данном случае нас интересует другое. В далекие уже времена, когда многие из нынешних политиков еще состояли в КПСС, а те, что помоложе, только учились жить по Павлику Морозову, в разных местах и как-то одновременно заговорили о необходимости демонополизации внешней торговли. Чтобы встряхнуть промышленность, заставить конкурировать с зарубежными производителями и преодолеть застой. Говорилось много, но все, в общем, уложилось в короткую и циничную формулу: выйти на мировой рынок и прикупить там что-нибудь недорогое, но дефицитное. А поскольку в ту пору дефицитным было все, а денег было немного, большинство направило свои стопы на «блошиные» рынки. И коль основная масса негоциантов никогда прежде за пределами 1/6 части суши не бывала, то поневоле большинство оказалось в роли сталкеров, ищущих во враждебной Зоне кто Золотой Шар, исполняющий самое заветное желание, кто шарики помельче.

Каждый выбирал по деньгам и разумению. От презервативов «с усиками» и китайских пуховиков до «Мерседесов» и «Ауди». Правда, в большинстве подержанных. Бедность, знаете ли...

Короче, каждый, кроме самых ленивых и нелюбопытных, вышел и что-то для себя прикупил. А потом это «что-то» приспособил для местных условий. И оказалось, что получилось хорошо — бегают по нашим проселкам сконструированные под асфальт иномарки не хуже «Жигулей». Понятно, что наши политики, которые плоть от плоти народной, не могли остаться в стороне. Прошлись по торговым рядам, послушали зазывал-промоутеров, присмотрелись к фасонам и размерам, приценились, посоветовались с женами и решили — быть Совдепии президентской республикой. И знаете, получилось — дешево и сердито. И везде, с учетом климатических отклонений, одинаково: от Чукотки до Памира, от Владивостока до Бреста.

Поэтому явно лукавил Виктор Степанович Черномырдин, сетуя: что бы мы ни делали, всегда получается КПСС. Задумка была такая. Иное дело, что в президентские кресла иногда попадали люди с улицы. То есть воспитанные ею. Но это сути не меняет, это только подчеркивает старое правило — борьба за власть не терпит расслабона.

Проигравший теряет все, и победитель ценит его в 2/3 копейки. Поэтому и демократия у нас такая дешевая, такая подлинно народная.

Что в сухом осадке? Даже если согласиться с утверждением, что нет достойных, кроме одного, эдакое абсолютное безрыбье, то надо помнить, что самый даже самый большой рак никогда не бывает рыбой.

Это всего лишь беспозвоночное животное типа членистоногих. Этому еще автор «Жизни животных» Альфред Брем учил. И старик не лукавил.

Раздвоение личности

У разных народов – разные чудеса

«В вещах, тяготеющих к красоте, мудрости или правде, преобладает саттва (ясность)». Из санкхья – старейшей философской системы индуизма

Всю предреферендумную неделю и сутки после плебисцита автор провел далеко от своей любимой Родины – в загадочной и почти нереальной Индии. Преисполненной всяческих чудес. Вплоть до мистических, связанных с отрешением от земного и грешного и погружением в состояние полного, ничем не нарушаемого блаженства.

Сразу отмечу, что этой удивительной во всех отношениях поездке автор обязан посольству Республики Индия в Минске, любезно пригласившему журналиста «Белорусского рынка» посетить национальную выставку ремесленных и подарочных товаров, состоявшуюся в столице страны – Нью-Дели. На выставке были представлены 1.500 экспортеров, заключались крупные и многочисленные контракты, в чем, впрочем, нет ничего удивительного, ибо ремеслом в этой стране заняты 60 миллионов человек, а объемы производства и экспорта измеряются десятками миллиардов долларов. Изделия индийских ремесленников покупаются повсюду, где люди живут в достатке, позволяющем массовые, поточного производства вещи заменять предметами искусства. И на самом деле мебель, ювелирные украшения, письменные и иные аксессуары изготавливаются вручную, по технологиям, передающимся из поколения в поколение.

Впрочем, о самой выставке мы позже расскажем в наших публикациях. Когда отстоятся впечатления, когда появится возможность для трезвого анализа. А сейчас о стране, которая поражает своей абсолютной непохожестью на ту, где из года в год наводят «порядок на земле», никогда не достигая в этом деле совершенства.

В Индии порядок, похоже, возник сам по себе, и этот порядок демократический. В Дели, например, практически не останавливается ни на минуту транспортный поток. Все-таки в городе 6 миллионов автомобилей на 14 миллионов жителей. А еще велосипеды, мотоциклы, мотороллеры и рикши. И все это движется одновременно, так что машины своим «поведением» напоминают прирученных, надежных и умных животных, от слонов до осликов, которые в своем движении руководствуются принципом: «я» и «ты» – мы оба одной крови. То есть никакого снобизма, никаких «спецмигалок», никаких «спецрайонов» – владельцы иномарок уважают водителей трехколесных фургонов, жилища богатых соседствуют с лачугами бедняков.

Представьте на минуту, что в Беларуси общий темп движения транспорта определяет затесавшийся в компанию иномарок «Запорожец» или в сквере вблизи Администрации расположились бомжествующие сограждане. Невозможно! А в Индии так и есть. Если продолжать тему о чудесах, то политологи не перестают удивляться такому факту: в Индии, стране предельно азиатской, не имеющей достаточных для того причин, народ избирает свое правительство демократическим путем. Настолько демократическим, что никогда и ни у кого не возникает сомнений в справедливости и прозрачности выборов. То есть в вещах на самом деле преобладает саттва.

Вот такой получился результат прививки английской демократии к тысячелетнему древу индийской философии жизни. Европейцы, в том числе и ее пасынки-белорусы, любят поглядывать на страну эту свысока. Мол, неупорядоченная, нищая. Но это просто иной, не наш, определяемый школьной геометрией, порядок. Во всех отношениях незатейливый, что по горизонтали, что по вертикали. А в Индии – народу за миллиард. Когда осознаешь эту величину, сравниваешь с нашими жалкими миллионами, то понимаешь, что будущее за демократической Индией, а не за плебисцитарно управляемой Беларусью, практически никому, кстати, в Индии не известной. Не потому, что индийцы нелюбопытны, а потому, что нечего нам явить свету.

Поэтому на перспективу надо работать, а не транжирить ресурсы на нескончаемую череду элегантных побед. Тем более что не такие уж они и элегантные. Так, наутро по приезде автор узнал от соседки, что ей принесли его бюллетень из сельсовета и она за него проголосовала. То есть не за Него, а против. В деревне все знают о политических пристрастиях. Так что мой голос влился в поток «против», где благополучно замолчал, уйдя ко дну на веки вечные.

В том нет ничего неожиданного – привычное нам чудо. Как и всякое раздвоение – близкое к шизофрении.

Грустно...

Зеленое с красным

Ни к чему нам лезть в изгои

Разумеется, война в Ираке остается самой важной и горячей темой для всех, включая белорусские СМИ. Но тональность ее обсуждения поменялась: меньше стало «жареного» антиамериканизма, больше – недоумения по поводу исключительной непрочности наводившего на всех ужас режима.

Ведь, казалось бы, все было: миллионы «калашей» на руках, тысячи танков, БТР и БМП в гаражах, сотни самолетов в ангарах, даже где-то в заначках смертоносные газы и бактерии с вирусами в количествах, по крайней мере, достаточных для длительного сопротивления. И на тебе – полный конфуз.

Многие аналитики поэтому попали в неловкое положение. Среди них не только маршал Язов, который комментировал развитие военных действий, опираясь на свой опыт службы министром обороны СССР, но и более молодые, причем действующие, главкомы. В частности, А. Лукашенко, который публично высказал уверенность в том, что за время после арабо-израильской войны 1967 г. арабы научились воевать, и поэтому 7,5 миллиона «мужиков с автоматами» разорвут агрессора. Те, правда, живьем разорвав перед телекамерами какого-то несчастного козла (год Козы? – К. С.), стали сдаваться в плен не то что подразделениями и соединениями, но родами войск. Про иракских «баб» главнокомандующий белорусскими войсками, правда, ничего не сказал. Но в итоге они показали себя не меньшими мародерами, чем «мужики».

Разумеется, если от «аналитика» на самом деле ничего не зависит, то он может давать любые оценки, не опасаясь последствий. Наш парламент, например, гневно осудил американского агрессора, пожелав камней ему на голову. А президент проинспектировал авиаремонтный (военный) завод в Барановичах и, высоко оценив свои усилия по недопущению развала белорусского ВПК, продемонстрировал пристрастие, как раньше бы сказали, к дипломатии канонерок и назначил на октябрь крупные маневры. Мол, поскольку теперь войну можно начинать и без санкции Совбеза ООН, то надо держать порох сухим.

Может, и надо, но после «картинок» из Ирака уверенности в том, что это остановит потенциального агрессора, нет никакой. И, поскольку этот негодник смотрит на нас со стороны, он видит нас несколько не такими, какие мы есть на самом деле, и совсем не такими, какими мы видим себя. Надо это четко понимать.

Ведь вот есть, например, на Командорских островах российская станция раннего обнаружения, следящая за ракетными шахтами и подводными лодками США. Ее персонал точно знает: жить гарнизону после начала войны — 15 минут. Ровно столько, сколько требуется для подлета американской, что бы ни говорили, очень точной ракеты. А наши почему-то уверены, что аналогичный объект под Ганцевичами застрахован. И ведь его даже не спрячешь, как Саддам свое секретное оружие.

Короче, пока наши «клеймили» Америку, более серьезные люди думали о том, как бы привести свои отклонившиеся линии в соответствие с генеральной, приватизированной США. В. Путин, например, высказался в том духе, что поражение штатников в войне с Ираком не отвечало бы национальным интересам России.

Еще бы. Ведь участие в послевоенном обустройстве Ирака – это стимул для страны. Равно как и для Франции, Германии и прочих натовских и ненатовских «пацифистов». К тому же стратегическое партнерство – это как любовь, которую не выбросишь в окошко. Да и опыт чему-то должен учить. Помнится, в антинатовском порыве Примаков, будучи российским премьером, развернул самолет над Атлантикой в знак протеста против бомбардировок Белграда. Ну и что, послемилошевичская Сербия в славянские объятия бросилась? Напротив, даже от участия в российско-белорусском союзе уклонилась. Зато на Балканах «зачистки» закончились.

На это обращают внимание те из здравомыслящих россиян, которые считают, что стране необходимы достойные союзники. А первая в их ряду – Америка. Белорусам, даже тем, кто у власти, тоже пора бы задуматься. По крайней мере, стараться избегать агрессивной политической риторики в ее адрес: пользы никакой, а вред огромный и очевидный. Тем более что прецедент превентивного вмешательства в дела движущихся от автократии к диктатуре режимов уже создан. Дело только в юридическом оформлении его как нормы международного права. И, представляется, дело из разряда тех, которые не откладывают в долгий ящик.

Говоря о вмешательстве, мы имеем в виду знаменитую формулу Клаузевица: война есть продолжение политики иными средствами. Но невоенных средств в Америке хватит не на одну «гордую, но бедную страну». И если власти такой страны будут настаивать на своем праве обращаться со своим народом так, как это им кажется целесообразным, то у них непременно возникнут проблемы.

А что касается Беларуси, то, как писал замечательный российский писатель Виктор Конецкий, зеленое с красным не режет глаза только корабельному боцману. У людей более культурных такое сочетание вызывает раздражение. К чему оно может привести, было показано еще раз.

К тому же, вы будете смеяться, но именно США, Великобритания и Россия после вывода ядерного оружия из Беларуси стали гарантами белорусской государственности.

Иметь такую компанию и стремиться в изгои – глупо.

Вот такие «Яблыкi»

Политика должна быть адекватной и ответственной

С раннего утра до глубокой ночи на экранах телевизоров крутится экологическая «реклама», призывающая население бережно относиться к окружающей среде, не шутить с огнем, не поджигать прошлогоднюю траву на болотах.

Тем не менее воздух пропитан гарью, в огне гибнет все живое, кое-где пламя опасно приближается к деревенским постройкам, кое-где вспыхивают стоящие на отшибе строения.

Почему так?

Для ответа на вопрос попробуем заглянуть в историю. Еще недавно в Беларуси засевался и убирался буквально каждый клочок земли: на больших площадях – колхозами-совхозами, на маленьких участках и «узмежках» – деревенскими жителями. Поэтому сорняков было немного, и они в основном запахивались на зиму. Палить было, в общем, нечего.

Иное дело теперь, когда ни у колхозов, ни у крестьян для проведения сплошной пахоты не осталось ни сил, ни желания, когда даже начальство поняло, что обрабатывать бедные угодья невыгодно, что их нужно выводить из севооборота. Таким образом, свободной земли стало больше, а свободная земля у нас, так уж сложилось, всегда оказывается бесхозной. Поэтому многие (детишки — по озорству, взрослые — по злобе и лени) норовят поджечь бурьян — горит хорошо и дымно. Как какой-нибудь Багдад после бомбардировки. А погонять «поджигателей» некому.

Как всегда у нас, проблема (палить – не палить?) прошла общественную экспертизу. Выступали агрономы, биологи, экологи, климатологи с футурологами, сделавшие вывод: лучше не палить. Теперь же МЧС и Министерство природных ресурсов предупреждают: палить запрещено. Но никто их не слушает. А все потому, что реальные проблемы в ходе дискуссий не решаются, они требуют совершенно конкретных действий. И пока ученые аграрии не перестанут доказывать, что Беларусь в силу своей специфики не приемлет частной собственности на землю, она будет гореть. Чем дольше – тем больше.

Обидно, знаете ли. Ведь уродуется не только земля, но быстрее всего тот человеческий, если можно так выразиться, материал, который самой логикой жизни с этой землей связан.

А между тем дело можно повернуть в нужную сторону. Пока наверху решаются стратегические вопросы (усовершенствования АПК – на новоязе), деревня стихийно ищет способы послеколхозного выживания на микроуровне. И, как это ни странно, место бывшего колхоза как главного партнера крестьянского двора все больше занимает дачник. Особенно в пригородных деревнях. Многие горожане с апреля по октябрь или вовсе переселяются «на природу», или регулярно приезжают на выходные. Как следствие – гарантированный сбыт молока для хозяек, имеющих коров, рынок услуг для мастеровитых крестьян и многое другое, что позволяет за сезон заработать какую-то копейку. А иногда и очень хорошую по сравнению с тем, что дает труд в колхозной латифундии. В свою очередь от дачников деревенские перенимают «новые технологии», прежде всего в садоводстве и огородном деле. Ведь горожане к сезону готовятся всю зиму, почитывают журнал «Ваши 6 соток», поэтому готовят семена, саженцы и почву «по науке». У них и растет лучше.

Надо ли говорить, что в массе своей дачник в сезон – человек трезвый и предпочитает он услуги трезвых деревенских. У пьяниц ведь ни купить, ни взять. Вот вам и профилактика, которая при умной политике могла бы стать и более глубокой.

Впрочем, что значит умной? Политика должна быть адекватной, а политики – вменяемыми. Взять хотя бы тот же референдум по символике, которому в эти дни исполнилось 8 лет. Так ли уж его инициатор А. Лукашенко был обеспокоен возвращением советских символов и реабилитацией русского языка? Ведь все новые независимые государства от них отказались, утвердили национальные в качестве приоритетных. Лейтмотив – обратной дороги нет и не будет. Даже с точки зрения интеграции с Россией «Пагоня» подходила больше «капусты». Ведь там, где всадник, – там и Орел. Пускай даже двуглавый.

Поэтому смеем предположить, такой выбор обусловлен тем, что Лукашенко просто не знал, на чем отработать технологию, которая гарантировала бы максимально полное и длительное проникновение во власть. А для этого нужно было расколоть общество на «свое» большинство и «чужое» меньшинство. И не важно, какое полено, лишь бы костер горел: ссылаясь на мнение большинства, можно не особенно церемониться с оппонентами. Адекватность такой политики доказали последующие «народные волеизъявления». А что еще предстоит, о том молчат даже записные провидцы.

Политика должна быть адекватной и ответственной. Ведь на самом деле А. Лукашенко до сих пор не исполнил и, вероятно, уже не сможет исполнить практически ничего из того, что обещал. Исключая символы.

Но ответственность лежит и на тех вечных безбрежных либералах из оппозиции, которые указывали ему на самые слабые звенья в деле возрождения Беларуси. В стране после объявления суверенитета необходимо было холить и лелеять все национальное, почти погибшее в результате советизации и русификации, но русскоязычные «космополиты» писали статьи, в которых требовали изменить закон о государственном языке, переписать ст. 17 новой Конституции, которая устанавливала государственный статус «мовы». Естественно, в ходе плебисцита. Вот и получили.

Не стоит называть имена. Возможно, они искренне заблуждались. Но в итоге посодействовали «батьке» в самоутверждении.

Вот такие «Яблыкi». И «груши»...

Нештатная ситуация

Встретились осел с «Трабантом»...

“Ein Esel und ein Trabant treffen sich. “Guten Tag, Auto”, sagt der Esel. “Guten Tag, Pferd”, sagt der Trabant. “Nanu!”, staunt der Esel. “Warum sagst du Pferd zu mir?” “Du sagst ja auch Auto zu mir”. «Kudriashov»*

Время от времени белорусские хозяйственники выступают с заявлениями по поводу того, что наши экономические, технические и другие достижения нисколько не уступают западным, а порой и превосходят их. А для политиков никаких «сдержек и противовесов» не существует вообще: у нас больше демократии – и все тут.

Разумеется, среди них попадаются и конъюнктурщики, поскольку хаять «забугорное» и хвалить белорусское начальству вменено должностными инструкциями. А с другой стороны, раз руководишь, то почему не вывел объект на передовые позиции для наступления в решающем году истекающей пятилетки с целью захвата стратегического плацдарма для стратегического наступления в будущем? Вот и приходится напускать туману.

Увещевать таких бесполезно. А что касается искренне заблуждающихся, то им можно посоветовать вспомнить анекдоты прежних времен. Хоть советские, хоть из любой другой страны «народной демократии». Везде смеялись одинаково над одинаковыми явлениями. Взять ту же ГДР, которая многим из советских людей казалась воплощенным образцовым социализмом — порядок, дисциплина, высокий уровень и качество промышленных изделий. Но сами гэдээровцы, имея возможность сравнивать свои «трабанты» с западногерманскими «фольксвагенами», чувствовали разницу. Да и вообще, ГДР была социалистическим авангардом, втиснутым в сердце капиталистической Европы. Поэтому тамошние контрпропагандисты денно и нощно сеяли идеологические семена, дабы пролетарское классовое сознание не заросло буржуазным сорняком.

Но засилье одних, хотя бы и правильных, идей со временем начинает вызывать отторжение. Ведь даже дисциплинированному социализмом немцу хотелось чего-то запретного, не совсем правильного, сумасбродного, классово аморального. Ведь хоть Запад разлагался и загнивал, но почему-то запахи тления, доносившиеся из-за «стены» при западном ветре, напоминали запах роз.

Голова, короче, у многих шла кругом. Лечили от головокружения с помощью телепрограммы «Черная камера», которая ежевечерне транслировала на страну «ужастики» о неприглядном бытии простого западного немца. Ее бессменным модератором в течение 30 лет (вплоть до падения Берлинской стены) был некий Шнитцлер, ввиду жанрового и содержательного однообразия сюжетов надоевший публике безмерно. Большинство поэтому при виде заставки «Черной камеры» мгновенно переключали программу. Так он и вошел в историю: «Что такое 1 шнитцлер? Это минимальная единица измерения времени в ГДР».

Думается, что не только многие наши телемодераторы, но и программы, и даже каналы уже вполне достигли таких высот.

Американское и российское посольства в Минске делят между собой бывшую резиденцию бывшего командующего БВО. А через стену стоит, как и в бытность автора кадетом, Минское суворовское военное училище. Понятно, что в те годы не было для нас никого страшнее американского империализма. И, понятно, никто и подумать не мог, что американское посольство расположится на Старовиленской. А коль так, то и с Америкой теперь надо жить по-другому, в соответствии с изменившимся форматом. Коли уж допустили в страну. Ведь глупо было ожидать, что США поступятся своими основополагающими принципами в угоду нашим представлениям о сущем и должном. И ведь не США, а Беларусь попала в нештатную историческую ситуацию, которая требует соответствующих изменений в поведении. В частности, надо соотносить собственные небольшие возможности с тем реальным и всесторонним могуществом, которое имеет над нами «империалистический мир» во главе с Америкой.

К слову, не только наши идеологи, но и многие западные интеллектуалы критикуют цивилизацию за ее потребительский характер. А что показывают БТ и ОНТ в промежутках между футболом и пропагандой? Сплошной «мыльняк» с потребительским уклоном. Но ведь и пасторальные отечественные «вести с полей» к искусству имеют слабое отношение. Как «Трабант» – к автомобилю.

*Встретились осел с «Трабантом». – Здравствуй, автомобиль, – говорит осел. — Здравствуй, жеребец, – отвечает «Трабант». – Вот так так, – удивляется осел. — Почему ты меня назвал жеребцом? – Но ты ведь тоже назвал меня автомобилем... (Гэдээровский анекдот).

«Боинг» на кону

Стимул для власти и оппозиции

Небывалые по продолжительности в обозримой истории Беларуси рождественские каникулы создали у многих впечатление бессобытийности, которое усиливалось почти полным отсутствием новостных и аналитических программ на основных для населения телеканалах.

Да и попсовая тусовка, кочевавшая из TV-программы в программу, многим надоела больше потребленного в немалом количестве спиртного. От Киркорова с Галкиным стала появляться нервная сыпь, от водки — головная боль, от оливье и селедки под «шубой» – изжога и тяжесть в желудке.

А между тем события были – разномасштабные и много. В Ираке, если можно так сказать, партизаны не давали спуску морским пехотинцам, в горах Кавказа российские контрактники и срочнослужащие гонялись за вооруженными бандитами. А может, и международными террористами. А эти последние, в свою очередь, не переставали сыпать соль на хвост представителям неправославного христианства, стремясь помешать их идиллическому общению с историческим соперником Деда Мороза – Санта-Клаусом.

Но это общий фон. Беларусь же праздновала в полной безмятежности. Ну разве ж это событие — в Крупках в кабинете директора работник совершил попытку самосожжения. По причине невыплаты зарплаты. Как сообщила пресса, в течение года человек жил подобно птичке божией, хоть и трудился в поте лица, как натуральный раб божий. Причем утверждают, что последней каплей, переполнившей терпение несчастного, стало сообщение местного радио, согласно которому все долги по зарплате в районе погашены.

В столице тоже хватает бедолаг, которые в новогоднем пиршестве участвуют только рассматривая ярко освещенные витрины супер-маркетов. Правда, власть относится к ним лучше, чем к бродячим кошкам и собакам, а граждане хуже. Милиция, например, колеся по городу, подбирает замерзающих бомжей и отвозит их для обогрева в санитарные точки, а собак и кошек соответствующие службы отлавливают и усыпляют. Правда, одного бомжика все же не уберегли, и он замерз в ночь, когда мороз поднялся до самого высокого за нынешнюю зиму уровня. А граждане в лице сердобольных старушек (надо полагать, из числа бывших юннатов) бедной собачке и супчик готовы сварить, но бомжу не подадут и ломаного гроша. Хотя и за ними неловко наблюдать, когда они покупают себе творожок с молочком, подсчитывая мелкую наличность, извлекаемую из потертых, еще той поры, портмоне. Нынешние, даже пенсионерские, деньги в них просто не влазят.

Разумеется, страна (кто был в состоянии) слушала новогодние поздравления президента. Но радостного было немного. Сказано было о том, что живем по объективным причинам еще не очень хорошо, будем жить и лучше. Когда-нибудь. В том числе и потому, что страна наша – уютный и тихий островок в море бушующего нехорошими страстями внешнего мира. Поэтому перво-наперво надо держаться, объединившись вокруг известно кого.

В рождественско-новогодние дни, кажется, ничего не говорилось о намерениях известного лица продлить свое опекунство над народом по законам рядов, приближающихся к бесконечности. Однако косвенные свидетельства позволяют предположить, что эти намерения тверды. Иначе как объяснить сообщения из Госкомитета авиации о желании А. Лукашенко поменять российский Ту-154 на американский «Боинг». Вроде бы в этом нет ничего такого. Кому ж не хочется, чтобы у главы такого во всех отношениях приятного государства, как Беларусь, «леталка» была хуже, чем у того же Буша. Но новый президентский лайнер еще не готов, и, скорее всего, будет готов через год-два. И что же, он достанется кому-то пока неизвестному? Так у нас не бывает. А с другой стороны, «Боинг» на кону – мощнейший стимул для оппозиции. Может, поборются за место за штурвалом.

Кстати, о «леталках». Но собрании с участием президента, посвященном 75-летию НАН РБ, говорилось о планах запуска национального космического аппарата — «БелКА». Может, оно и правильно, может, и надо. Но с точки зрения языкознания название крайне неудачное. Что это еще за «БелКА», если есть исконно белорусское «вавёрка». Последняя тем более заслуживает увековечения, ибо банкнота с таким именем открывала купюрный ряд денег независимой Беларуси. Или совместные белорусско-российские компьютеры «СКИФ». Что в этом имени белорусского? Сплошная азиатчина.

Скажут: хоть горшком назови... Однако и имя играет роль. Появилась, например, когда-то в России партия «Яблоко», и тут же наши соцдемы-интернационалисты решили: мол, будет белорусское «Яблоко». А получился натуральный «яблык», как это и соответствует природно-климатическим условиям нашей страны. И тут же зачервивел и сгнил. Даже раньше российского прототипа, который на самом деле только казался румяным и вкусным.

Вот такая старая философия жизни в начале нового года...

Хрустальные гуси и супоросные свиньи

Жизнь в базисе и надстройке

О земном высоким штилем

Сегодня любой и каждый из живущих в Беларуси может принимать поздравления – в политической надстройке общества произошли значительные перемены.

А коль так, то, по всем основным канонам незабвенного марксизма, за ними круто поменяется вся система материальных и духовных отношений, оживет, зашевелится гумус в толще народной жизни, и явят себя миру невиданные чудеса. Правда, что конкретно будет, никто еще точно не знает.

Впрочем, в этом и состоит прелесть бытия, не скупящегося на разного рода сюрпризы. Для автора таким оказалось письмо некоего N, студента одного из вузов Республики Беларусь. Сей юноша, вдохновленный высоким штилем авторской колонки, просит автора (то есть меня) помочь в решении одной очень земной проблемы. И выступает от имени своих юных сокурсниц, поскольку речь идет о женских туалетах. Не в смысле платья, а по сантехническому ведомству. И просит автора N подредактировать письмо студенток на имя ректора, с тем чтобы он в полной мере проникся проблемой и помог ее решить.

Ознакомившись с текстом челобитной, автор пришел к выводу, что если правка и нужна, то очень незначительная. Чисто стилевая ввиду сугубо прикладного характера проблемы. А по существу, все верно и скверно.

Все зримо, грубо и точно.

«Любой женский туалет в академии нельзя назвать туалетом. То, чем мы пользуемся, – стойло для коров, где все в ... Но коровы в стойлах хоть не курят! В туалетах нашего учебного заведения всегда грязно, окурки в раковинах, все оплевано, так как все курящие плюют. Сливные бачки иногда не смывают, поскольку не ремонтируются и развалились. Иногда хочется, извините за выражение, блевануть, особенно когда видишь курящих и харкающих студенток».

Все правильно, психомоторная реакция. Может, вывесить на видных местах увещевающий лозунг-призыв: «Не бросайте окурки в наши раковины, мы ведь не писаем в ваши пепельницы». А не поможет – око за око. Думается, самой заядлой курильщице от этого не будет хорошо.

«Такие туалеты – это унижение нас как студентов вуза такого уровня (интересно, какого? – К. С.), как людей и вообще как нации. Наши преподаватели учат нас, как достичь высокого уровня развития экономики и культуры, жить достойно, а в действительности все остается, как и прежде. Благодаря нашему вузу мы смогли выехать за границу и увидеть разницу не только в уровне жизни, но и в туалетах».

М-да. Во многом знании много печали. Может, и правильно, что закрыли один такой университет, что активно стажировал студентов за границей?

Конструктивная сторона данного послания сводится к следующему. Поскольку приказ ректора о запрете курения не выполняется, то следует принять меры дисциплинарного характера (равные и для студентов, и для преподавателей), оборудовать туалеты как персональные кабины по европейскому стандарту (нормальные кабинки, мыло, туалетная бумага, полотенце). При этом ректору задается риторический вопрос: «Вы ведь не считаете, что каждая студентка должна все вышеперечисленное носить с собой?».

А еще предлагается высокому начальству выделить специальные комнаты для курящих, понятно, за пределами туалетов, регулярно проводить лекции о культуре поведения в местах общего пользования. А также поощрять стипендиальным рублем одних и наказывать других (это уже чистый сталинизм. – К. С.).

Для реагирования на ультиматум ректору дается тридцать дней. По всему, срок немалый, за месяц сражения выигрывались и революции побеждали. Но вот что смущает. В бытность автора студентом в «Союзпечати» из капстрановской прессы можно было купить только компартийные газеты. Так вот, в Volksstimme австрийской компартии довелось прочитать репортаж собкоровки о санитарном состоянии венских мест общего буржуазно-пролетарского пользования. И оказалось, что в некоторых кабинках отсутствует пипифакс. Со свойственной коммунистам бескомпромиссностью журналистка обвинила муниципальную власть в коррупции (куда дели шиллинги?!) и призвала массы к пролетарской революции, после которой...

Ну, понятно. Сначала вместе с преподавательницей хохотала группа немецкого языка, затем присоединились «английские товарищи», затем хохотали курс и факультет. И только кафедра научного коммунизма оставалась индифферентной.

Потому что всегда одни живут в базисе, другие – в надстройке, а разруха – в головах у всех...

Воля без свободы – вольница

Ответ американскому корреспонденту

Если несколько лет кряду на улице, в магазине, в метро не встречаешь когдатошнего однокашника, коллегу по работе, комсомольского институтского секретаря или даже недавнего непримиримого борца за национальную идею (либеральные ценности), то, скорее всего, они ладят жизнь для себя и общества в одной из стран дальнего зарубежья. Порой при этом их мировосприятие претерпевает удивительные метаморфозы.

Давно уже один из таких уехавших по гранту на обучение в Штаты слал депеши с просьбой прислать документы, подтверждающие его активное участие в оппозиционной режиму деятельности без различия партийной и идеологической принадлежности. Хоть к глобалистам, хоть к националистам. Не знаю уж как, но натурализовался он без соответствующих ходатайств. Если уж Семену Шарецкому Америка дала возможность писать стихи на любимую сельскую тему, не отрываясь на парламентскую деятельность, то молодому и способному программисту, разделяющему демократические ценности, тем паче.

Но бывают, как отмечалось выше, завихрения. Для того чтобы понятнее было, назовем несколько известнейших личностей, которых в свое время Запад приютил и которые возвратились потом, когда это стало возможным, на историческую Родину воинствующими антизападниками, – философа Зиновьева, писателей Солженицына и Лимонова. Разумеется, то, что мы поставили их в один ряд, – вольность: люди эти по своим талантам разнокалиберные. Но с точки зрения формальной логики вполне правомерно, по родовому признаку – неприятию западных ценностей.

Вспомнилось об этом, когда неожиданно получил по Сети письмо от бывшего коллеги, который, как оказывается, уже семь лет живет в Бостоне, работает в крупной страховой компании, дети тоже все пристроены. В общем, все тип-топ. Тем из нас, кто десятилетиями не может уладить свои бытовые проблемы, кого всю жизнь заедает жилищный вопрос, это кажется невероятным.

Но, оказывается, не все так просто. Вот что пишет мой корреспондент: «То, что представлял себе об Америке, – полная чушь. Сказки о демократии – полный абзац. Сначала надо решить, что это такое. Свободы в России (очевидно, в Беларуси. – К. С.) больше, чем здесь. Чисто по-философски сумма свободы (хаоса) и порядка в замкнутой системе – величина постоянная. Порядка здесь гораздо больше, а посему свободы гораздо меньше».

Да простят автора за длинную цитату, но уж больно задело за живое. Может быть, потому, что появление письма совпало с сообщением про то, как в Минске, на славном и наукоемком «Интеграле» в бытовке на собственном ремне от тоски повесился рабочий, получивший зарплату в 60 долларов. Подчеркнем, рабочий кадровый, имеющий 34 года производственного стажа.

А незадолго перед этим в Бобре на спиртзаводе в кабинете директора пытался сжечь себя рабочий, которому долго не платили вообще. Вот такая безграничная в экзистенциальном смысле свобода, которой белорусы пользуются на всю катушку. Но нет у них свободы в инструментальном смысле. Никто никого не заставляет работать, но никто не собирается прилично платить. А уйти, чтобы самому на себя заработать, не позволяют. Голодовки предпринимателей, которых всячески теснят, – норма жизни. А недавно в Гомеле покончил с собой таксист-«маршруточник», с которого государство попросило слишком большую мзду за право оказывать его подданным транспортные услуги и зарабатывать на себя. Не богатеть, а всего лишь сводить концы с концами. Не свелись...

У горьковских босяков было много воли, но свободы в этом самом инструментальном смысле тоже не было никакой. Беспаспортные и беспорточные, исключенные из сословий поденщики, которых каждый мог унизить, но и они в злобе могли унизить каждого. Поскольку не имели прав, то и плевали на обязанности. В конце концов эта воля без прав и обязанностей, вольница, безгражданственность сыграли злую шутку и с российской властью, и с самой Россией, дав мандат на войну каждого против всех и каждого.

Что до остального, то закрытой системой (как государство и общество) можно назвать надежно изолированную от внешнего мира Кубу. Там, судя по всему, свобода и порядок уравновешены. Фифти-фифти. Или Беларусь с ее Директивой № 1. Но «все, что шевелится» пробует бежать с острова Свободы на «всем, что плавает». Из Беларуси – на «всем, что летает». Как мой корреспондент. В открытую Америку.

Вот такая философия жизни...

Футболна пустыре

Эх, была полна коробушка...

Случится гражданину независимой страны заглянуть через, в общем-то, дырявый плетень границы – и не может он не подивиться на чудеса в соседском огороде.

Вот у них девицы уже не в кокошниках, а простоволосые да не в сарафанах, а в чем – и подумать неловко, не то что сказать. И в телевизоре уже не «девушки-березки», а эти разудалые «татушки». Говорят, что новый европейский имидж соседу создают. А один ихний губернатор взял да аглицкое по футболу «Динамо» купил. Как какой-нибудь Рябушинский аль Морозов с Терещенко. Магнат-меценат. А еще там олигарх на олигархе, да все вокруг Кремля ошиваются. Друг на дружке ездят, друг дружку лягнуть норовят. Но не шибко. Каждый свой профит имеет. Имеет право иметь.

А у нас. Люди в белых халатах, то бишь санитарные инспекторы, навалились даже на «устаревшие формы мелкорозничной торговли», норовят уничтожить их вместе с торгующим в нем народцем. Ведь когда та или иная девица-киосочница заупрямится, не даст инспектору вовнутрь взойти, тот может и ОМОН на подмогу вызвать.

Короче, впечатление такое, будто бы в Минске случилась не то чума, не то холера, возбудителей которых завезли предприниматели вместе со своим «колониальным товаром». Правда, о случаях, чтобы кого-нибудь, простите, продиареило от купленной в киоске жвачки, никто ничего не слыхал. Хотя презервативы в них могут быть некачественными. Но от этого не умирают, а наоборот. Да и они во всех смыслах лучше прежних советских «изделий № 2». А вот о настоящих дизентерийных эпидемиях среди покупателей «магазинного» кефира или иного мясо-молочного продукта пресса сообщает регулярно.

А если серьезно, слоган «Бизнес малый — дела большие!» — это ведь и про киосочников. Даже по данным официальной статистики, доля уличной и рыночной мелкорозничной торговли в необорудованных специально помещениях превышает ? общего товарооборота. В этой подотрасли заняты многие десятки тысяч людей.

Отдельный киоск на самом деле кажется мелочью. Лоток, да и только. Но, во-первых, не лоток (даже ассортимент хорошего киоска богаче, чем в ином магазине), во-вторых – киосков тысячи. Обеспечением их работы заняты водители, складские работники, экспедиторы, инженеры, рабочие и служащие белорусских и зарубежных фирм, производящие весь этот ширпотреб.

Взять, например, те же джинсы, стратегический для мелкой розницы товар. Хлопок для ткани собирают в Казахстане, в Турции изготовляют пряжу, на Тайване пряжу окрашивают с помощью made in Germany красителя индиго (самая ходовая расцветка), в Польше из пряжи делают ткань Blue-Denim, во Франции и Италии – подкладку для карманов и маленькие этикетки-инструкции по уходу, пуговицы и заклепки, все это вместе с тканью посылается на Филиппины, где выполняются швейные работы, после чего в Греции совершается конечная обработка с помощью пемзы и кислоты, и джинсы становятся stone-washed (над ними к этому времени поработали 100.000.000 человек, а от хлопковой плантации они прошли дистанцию в 60 тыс. км). Готовые джинсы развозятся по магазинам. В том числе и по нашим палаткам.

Разумеется, и в прежние времена джинсы к нам попадали. Но поскольку их привозили из заграничных командировок служивые люди (дипломаты, например, народные артисты, всякие «бойцы невидимого фронта», торговые моряки), то спрос превышал предложение и мог быть реализован только в комиссионке, у фарцовщика или, как тогда говорили, на толчке. Собственно, легализация этих форм торговли и положила начало рыночному нынешнему изобилию.

Пример с джинсами – это только иллюстрация. Как говорится, отряд не заметит потери бойца. Филиппинские швеи и польские ткачихи не потеряют рабочие места от закрытия минских киосков. Теряют рабочие места и терпят убытки наши земляки. Ведь очевидно, что, покупая киоски, обустраивая близлежащие территории, предприниматели платили за них свои собственные и огромные, по нашим меркам, деньги. Кроме этих прямых затрат, были еще налоги, сборы, штрафы, которые аккуратно поступали государству. Показательно, что и речи не идет о каких-либо компенсациях. А из такого ящика, как киоск, даже курятника не получится. Продать его практически невозможно.

Если же говорить об эстетике, то, разумеется, нельзя сравнивать по стати и экипировке футболистов какого-нибудь Chelseа с гоняющими мяч босоногими мальчишками на знаменитом пляже Капакабана. Но ведь самые гениальные игроки попадают в Chelseа именно с того самого пляжа, а не из ДЮСШ № 5 (хотя и она тоже воспитала несколько футболистов приличного класса). Представьте на минуту, что в Бразилии запретили мальчишкам гонять мяч на пустырях. Обязали играть в гольф на арендованных у правительства площадках. В том-то и дело, что представить такое невозможно. Потому как в Бразилии не только много обезьян, но там еще на самом деле «правительство для народа». А не наоборот. Вот поэтому легко представить карнавал в Рио. В Минске же — только военный парад.

Вот никто и не слушает у нас разоренного торговца. И путь у него один — на пустырь. В коробейники. В Солигорске, кстати, власть запретила торговлю с рук промтоварами на предприятиях и в организациях. Мол, этим летом случился налет коробейников на детские сады, меди иные учреждения и занимаются они там не только незаконным предпринимательством, но и людей от работы отрывают.

Правильно, пусть бы сидели по киоскам и платили налоги. А то ведь совсем никудышная получается философия...

Про газ еще раз

Не все перемены – к лучшему

Весной больше обычного поводов, чтобы сказать: «Мы ждали перемен, вот они, перемены!». Но, к сожалению, далеко не каждая перемена – к лучшему, есть среди них нейтральные, есть такие, направленность которых трудно оценить. Ведь бывало не раз, что хорошее, на первый взгляд, оборачивалось злом хуже прежнего.

Сегодня, например, число ностальгирующих по СССР поубавилось, но остались еще чудаки, которые сравнивают жизнь нынешнюю с той, что была тогда. Мол, в 1990 г. на среднюю пенсию можно было купить колбасы докторской 66 кг, а ныне только 24 кг. Но все дело в том, что сейчас на самом деле можно купить, а 1990-м – ни при какой погоде. К периоду наивысшего подъема соцэкономики не только колбаса, но и почти все товары стали вполне виртуальными. Их даже перестали «выбрасывать». Летом 1990-го в обувной секции универмага «Беларусь» в свободной продаже имелись исключительно резиновые галоши одного фасона и размера (помню – 44-го), а в секции женского платья – ситцевые халаты. Весь остальной дефицитный ассортимент, зарезервированный для справедливого распределения, помещался на страницах книжонки, названной почему-то «визиткой».

Удивительно, но к таким некорректным сравнениям прибегают не только обыватели, но и эксперты из числа продвинутых. Причем – это особенно странно – не только оппозиционно настроенные, но и властью ангажированные. А последние даже настаивают на том, что в общем и целом мы уже достигли уровня 1990-го и пойдем дальше. Куда? В палеозой?

Правда, медведи на улицах наших городов еще не попадаются, но деурбанизация городского быта идет полным ходом. В Могилеве, как сообщило БЕЛТА, от газовой сети отключены 3.000 абонентов из 100.500. Почти каждая тридцатая семья не оплачивала газ три и более месяцев. И ведь нельзя сказать, что в коммунальных платежах газовая статья самая весомая. Но раз не платят, значит, для многих неподъемная. В Гомеле отключили примерно такое же количество бытовых потребителей, задолженность которых достигла 1 млн. BYR. То есть 500 USD.

Как утверждают газовики, практика отключений будет продолжаться. Не надо быть крутым аналитиком, чтобы предсказать последствия. Сама сумма задолженности среднего гомельского неплательщика говорит о том, что погасить ее он не сможет никогда. А ведь еще нужно платить за канализацию, водоснабжение, электричество, возмещать эксплуатационные затраты, телефон. А поесть, одеться-обуться?..

И у властей выбор небольшой. Или закрывать глаза на неплательщиков, или отключать квартиры от инфраструктуры. Но в первом случае число «отказников» возрастет многократно, а во втором жилой фонд на глазах превратится в трущобы. Кроме того (это еще одна заморочка), невозможно будет цивильными средствами выполнять директиву об обеспечении общественной безопасности. Ведь на чем станут готовить пищу жильцы «обезгаженных» квартир? На электроплитках, в большинстве самодельных, так называемых «козлах», применение которых привело, очевидно, к тысячам пожаров. А ведь не исключено, что роль домашнего очага и вовсе перейдет к «буржуйкам», иные попробуют и костерки разводить.

То есть в коммунальном хозяйстве мы на самом деле приближаемся ко временам, когда даже в городах печное отопление было самым распространенным. С той лишь разницей, что в те годы специалисты-печники были в достатке, а ныне – в основном любители. К тому же и печка стоит денег.

Безнадега, короче говоря. И это на фоне общих успехов в промышленности, сельском хозяйстве, торговле и социальной сфере, которые работают, имея перед глазами одну глобальную цель – повышение народного благосостояния. Как говорилось, все для человека, все во имя человека.

Кстати, в этом нет ничего парадоксального. По утверждению Людвига фон Мизеса, чем больше государство заботится о простых ли людях, о производствах ли, усердствует в опекунстве бизнеса, тем больше от этого страдают опекаемые. Может быть, Мизес и ошибался, но если судить о положении дел не по усредненным статистическим показателям, то в нашем в целом благополучном государстве есть и настоящие бедолаги.

Впрочем, даже в образцовых больницах имеются морги, хотя в общем и целом средняя температура по палатам от нормы отклоняется незначительно. Главное, что в таких больницах число успешно пролечившихся абсолютно преобладает. У нас же неудачников пока еще достаточно много.

Поэтому и философия жизни такая. Маложизнеутверждающая...

Необычные заметки

Чему удивляется будущее?

Как отмечают эксперты, в 90-е гг. прошлого века впервые в истории количество инноваций превысило возможности общества к адаптации к ним. Даже приветствующие прогресс люди не успевают за нововведениями.

Следует учитывать, что представления стариков и молодежи о будущем принципиально различаются. Поэтому поиск компромисса между двумя лагерями станет самой актуальной проблемой официальных политиков. Экономика тоже не сможет оставаться вне конфликта, в немалой степени потому, что она будет вынуждена функционировать в условиях мирового хозяйства, что подразумевает восприятие генной инженерии, роботизации, полностью автоматизированных фабрик и т. д.

Но для старшего поколения все это означает закат культуры. Прогресс для тех, кто больше не может изменяться, становится одним из видов почти физического насилия над душевным равновесием.

Исследователи полагают, что конфликт распространится на многие области. В некоторых из них шансы для «старых» и морализирующих кажутся не такими уж плохими. В качестве классической можно назвать распространенную и в такой же степени иррациональную борьбу с табакокурением. В Америке табачные компании вынуждены удовлетворять огромные денежные претензии якобы потерпевших от навязанного пагубного пристрастия. Особенно в тех случаях, когда родственникам или самой жертве удается доказать, что болезнь (смерть) наступила вследствие возникшей под давлением рекламы пагубной привычки. Причем чем дольше живет и здравствует курильщик, тем выше размер компенсации, которую он может потребовать, почувствовав недомогание.

Новейшие исследования указывают на усиление геронтократии, хотя официальная политика представлена в основном нестарыми людьми. Но одновременно стремительно растет влияние социального меньшинства — молодежи. Потому необходимой становится ревизия картины мира. Ибо «добрые старые ценности» имеют право на существование в силу их моральности, но именно в силу моральности они перестают соответствовать новой эпохе.

Например, большинство немолодых считает, что СПИД требует повсеместного утверждения нового пиетизма. Но анализ тенденций (трендов) показывает, что это не совсем так: СПИД становится заморочкой преимущественно для социальных низов и групп риска. А главная проблема состоит в том, что эротизация жизни находится в жестком противоречии со способами достижения благосостояния. Иными словами, протестантская этика самоограничения, базисная для капитализма, оказывается откровенно устаревшей после прорыва в новую чувственность, несовместимой с тем, что называется California Lifestyle.

По сути, речь идет о неокультурном восприятии гедонизма. Ведь до сих пор чувственность и гедонизм всегда вознаграждались после трудов праведных, как говорится, по остаточному принципу.

Новая чувственность — иная. Она стремится рассматривать гедонизм как сознательный выбор среди множества противоречивых обстоятельств. Лозунг: больше содержательных переживаний для большего числа людей с помощью большего счастья, большего удовольствия, большей чувственности. То есть гедонизм как данность, а не результат, наступающий после.

California Lifestyle имеет две максимы. Согласно первой, современное общество только тогда сможет остаться обществом благосостояния, если сумеет перестроиться на интенсивную культуру чувственности. Источник благосостояния, таким образом, перемещается из сферы труда в сферу удовольствий. Вторая максима артикулирует: только с помощью широкого изучения и освоения чувственности можно предотвратить проявления агрессии и конфликтов между людьми и нациями.

Интересно, что именно сейчас прогрессивные феминистки вновь открывают продуктивную силу секса, новый путь эроса. И, как утверждают, даже у самых простых людей возникает ощущение: чувственность должна получить иную, конструктивную ценность. Все более ограниченными становятся импульсы, направленные на преодоление христианской парадигмы греха, ограничивающей сексуальность.

Одна из финских организаций пропагандирует распространение во всем мире гедонистического сексуального воспитания с сексуальными каникулами в разных странах. Ее представители считают, что секс и жажда жизни зависят друг от друга так же тесно, как чувственность и здоровье нации.

P. S. Эти несколько необычные для автора заметки обусловлены его преклонным возрастом, переизбытком на столичных улицах полуобнаженных красавиц, изучением докладов Минстата и политических платформ кандидатов в депутаты.

Грустная это штука — философия жизни...

Построение свиньей,

или Вторжение в частную жизнь

По сообщениям прессы, руководство областей разрабатывает планы-задания по развитию школьного животноводства. Это заставляет вспомнить времена, когда о продовольственном изобилии в стране люди узнавали из газет. Неужели история повторяется? Как трагедия? Как фарс?

Сразу скажем, что более возможным является второй вариант. В пользу этого свидетельствует диалектика, об этом говорит и жизненный опыт, и элементарный здравый смысл.

Однако об истории. Уже в первые годы после начала сплошной коллективизации возникла проблема с продобеспечением городского населения и армии. Поэтому руководство страны обратилось ко всем и каждому: пионер должен был выращивать кроликов, городские комитеты — мобилизовывать население на создание «огородных колец вокруг городов», промышленные предприятия — возводить «Днепрострой капустного производства» и «Магнитострой птичьих инкубаторов», осваивать прудовое хозяйство «на основе мирного содружества и сожительства зеркального карпа и гуся, и утки».

Народ с благодарностью воспринял выданное ЦК ВКПБ разрешение спасать себя собственноручно. С пугающим энтузиазмом. Каждая городская семья стремилась обзавестись собственным огородиком, стараясь получить участок у местной власти, при отсутствии такового землю захватывали самовольно, где-нибудь в кустиках. Пока сельсоветчики очухаются, картошка и выкопана, и убрана. Многие горожане заводили скот и птицу, которых держали не только в сараях, но и в жилище. И хорошо бы в отдельных квартирах, а то ведь в общежитиях. И каких животных! До медведей включительно...

Сегодня это кажется странным, но следует помнить, что в 1932 году страна пережила страшнейший голод, отмеченный людоедством. В последующие годы многие из советских людей не могли себе заработать на основной работе достаточно средств для жизни. Поэтому как только появлялась возможность, рабочие поселки обрастали хлевушками и сарайчиками. Фермы заводились в армейских подразделениях, в школах на ниве кролиководства орудовали юннаты, предприятия имели подсобные хозяйства размером поболее иных колхозов. К тому же на общей колхозной ниве трудились представители практически всех социальных слоев и профессиональных категорий. Правда, результаты общего усердия всякий раз оказывались ниже ожидаемых.

Главное, что затрат никто не считал. Городским шефам выплачивали зарплату по основному месту работы, бесплатно кормили, позволяли «взять» для себя колхозных овощей. В итоге сложилась довольно странная ситуация: в сельхозкампаниях сельские жители практически перестали участвовать. Колхозному стали предпочитать труд на собственном подворье, которое благодаря неиссякаемому дефициту в государственной и кооперативной торговле позволяло кое-что зарабатывать. Комбикормов, например, не было. Но дешевым был печеный хлеб. Его покупали в немыслимых количествах и тем же свиньям скармливали. Хотя это и преследовалось административно и морально-идеологически. Но если мешки с золотом берут крепости, то перед крестьянским стремлением получить «живую копейку» никогда не мог устоять ни один милицейский кордон.

Однако времена меняются. Хоть и появились в продаже комбикорма, но по цене они оказались для большинства сельчан малодоступными. Хлебом тоже кормить невыгодно. Картофель, особенно для стариков, стал культурой чрезмерно трудоемкой. Потому сельчане с каждым годом сбрасывают домашнее поголовье. Автору недавно удалось побывать в Молодовском сельсовете Ивановского района. И вот какую интересную цифирь он там увидел. В большом и с виду благополучном Молодове приходится 170 коров на 407 хозяйств, в Осовнице, соответственно, 66 на 166, в Буссе — 60 на 118, в Песчанке — 28 на 62. При этом только в Молодове количество жителей старше трудоспособного возраста совпадает с числом трудоспособных. В остальных — пенсионеров в 2-3 раза больше, чем работающих. А детей, наоборот, меньше.

Представить, что они могут откормить стада, выстроить их свиньей и погнать в заготскот, невозможно. Учителя, многие из которых разрываются между школой, семьей и собственным хозяйством, также на это не способны. К тому же нужно помнить, что они тоже люди и граждане. Не надо с разными свиными вопросами вторгаться в их частную жизнь. Не надо превращать ее в фарс.

Вот такая простая философия...

Путешествиев фирменном поезде

Киллера надо знать в лицо

Говорят, дьявол кроется в деталях. Может, поэтому каждый из нас, становясь заложником мелких житейских обстоятельств, часто попадает к нему в лапы.

Эти обстоятельства ожидают нас в очереди за талончиком в поликлинике, в темном подъезде, в переполненном автобусе, в домоуправлении. Везде... Причем сила их власти над личностью настолько велика, что попытки разорвать их цепкие объятия приводят к обратному результату: они сжимаются теснее и больнее, как наручники на руках строптивого узника.

Новейший пример. ГАИ установило правило, в соответствии с которым водители обязаны уступать пешеходам преимущество на «зебрах». И что? Раньше пешеход твердо знал, что каждый водитель есть его потенциальный киллер. И вел себя соответственно, уступая место на переходе всему, что движется быстрее 5 км/час. А сейчас он пребывает в полном недоумении. Видит приближающийся к переходу автомобиль и производит сложные расчеты, учитывая скорость, состояние дорожного покрытия, направление ветра, марку автомобиля, его ведомственную принадлежность, техническое состояние.

Своего киллера надо знать в лицо. Так, водитель коммунального автобуса, скорее всего, преимущество тебе уступит, водитель маршрутки — тоже, поскольку его поведение на дорогах привлекает к себе повышенное внимание гаишников. А остальные... Тут без психологического анализа не обойтись. Так что лучше не рисковать.

А водители тоже матерятся: «Я же тебе уступаю, что стоишь, как пень?».

Но это еще не самая страшная ситуация, оставляющая возможность выбора. В случае чего — сам виноват. А вот когда тебя закрывают в остановившейся электричке, ни слова не говоря о том, сколько она простоит, ты начинаешь задыхаться от спертого воздуха, от того, что опаздываешь и не знаешь, насколько, от того, что с тобой обращаются как с бессловесной скотиной... Так было всегда, так есть и сейчас. Но железнодорожники тоже не чужды новаций. Весной для электричек они записали «аудиоклип», где приятный женский голос не только объявляет остановочные пункты, но и периодически объясняет, что железная дорога является зоной повышенной опасности, что двери открываются и закрываются автоматически, что нельзя в окна выбрасывать пустые бутылки и прочий мусор, дабы не травмировать работников железной дороги. Представьте, что ехать вам от Минска до Орши — четыре часа. Поневоле взбеленишься.

Но и этого мало. Однажды записанное на магнитофон предупреждение о пожароопасности лесов и болот «в наступившем весенне-летнем сезоне» крутится до сих пор. Услышав такое, сонный пассажир, глядя на заснеженный пейзаж за окном, начинает дрожать крупной дрожью. Ведь чистое издевательство, если не сказать — пытка.

Что характерно, новые обстоятельства накладываются на старые и усугубляют их. Во всех сферах, отчего сферы мельчают, а люди, в них задействованные, сами превращаются чуть ли не в насекомых. Натуральное какое-то кафкианство, честное слово. Взять хотя бы ту же набившую оскомину, тривиальную, но не потерявшую актуальности проблему интеграции с Россией. Ведь это вам не на «зебре», по которой можно перейти на другую сторону дороги сейчас, а можно и погодя. И не такая ситуация, как в электричке, в которой пассажиры уверены хотя бы в том, что все едут в одну сторону. И могут выйти на нужной остановке. А в интеграционном поезде, в котором нас везут, многие едут в противоположных направлениях, многие, взяв билет до Пухович, норовят проскочить до Москвы, многие вообще никуда ехать не хотят, есть и такие, кто норовит проехать «зайцем». А проводник говорит много, но всякий раз разное.

Например, что в этом фирменном поезде у белорусов будет прицепной вагон с отдельным купе для каждого. Кто как захочет. А назавтра предлагается ехать в общем, без буфета и даже кипятка. И вообще, утверждает, что в состав поездной бригады пробрались вредители и в локомотив уже заложено взрывное устройство. Что поэтому решено его отцепить, а интеграционный маршрут закольцевать. Не то по выезде из Минска, не то не доезжая Москвы.

Что удивляться, если даже Хрюн со Степаном на «Красной стреле» не могут из Москвы до Питера добраться: всякий раз стопорит стрелки на станции Бологое, что «где-то между Ленинградом и Москвой». Вот и рассуждай после этого о дураках и дорогах.

А ведь Отечество пока не отменили, и дензнаки у нас прежние — модифицированные в архитектурные памятники «зайцы», плюс инфляция. Не такая, конечно, как прежде, но если так пойдет и дальше, то на купюрах придется изображать промышленные гиганты. Главное наше достояние, которое так или иначе придется продавать.

Поэтому если есть смысл спорить о курсе, то только об обменном. То есть определить, в каких пропорциях «зайцев» менять, чтобы не променять последнее. На чечевичную похлебку.

Опасная это вещь, философия жизни...

О бедном Афоне замолвите слово

Не только Саддам достоин сочувствия

Пожалуй, ни одно из событий последних лет не имело такого звучного общественного резонанса, какой вызвало резкое повышение цен на жилищно-коммунальные услуги.

И, что для нас вполне естественно, главным «крайним» был назначен не президент, без воли которого, кажется, и рыба на нерест не пойдет, в небе утка не закрякает, не премьер, не министр экономики и даже не министр ЖКХ г-н Милькота, а обычный сантехник. Точнее, слесарь-сантехник, классический образ которого — Афоню — в кинематографе создал Леонид Куравлев.

И кто осмелится сказать, что Афоня плохой парень, что он хуже других? Наоборот, и симпатичный, и лучше многих. Так почему прежде «свой в доску парень» теперь стал нехорош? Может быть, потому, что был он типичным «совком», которых было множество и среди представителей более престижных профессий, и среди обладателей более высоких должностей.

Было? А что, собственно, изменилось? Разве что даже коммуниста теперь можно назвать не «товарищем», а «господином», и рука его не засуетится в поисках куда-то завалившегося маузера. Иные же способны проглотить и «Ваше превосходительство». Мол, положение обязывает. А как быть с другими «господами», которые, поменявшись внешне, в душе так и остались «товарищами»? И они преобладают везде. Поэтому экономика у нас «совковая», демократия — непосредственно народная, парламент — пропрезидентский, президент — самый-самый, правительство — декоративное, советы — безвластные, профсоюзы — зависимые, оппозиция — безголосая, госдоходы — небольшие, заработки — маленькие.

При этом все говорят о дальнейшем развитии, минимум — усовершенствовании, но никто ничего на самом деле не хочет менять. Хотя есть жизнь, и она всегда ставит пределы человеческим желаниям. Развитие, например, немыслимо без трансформации, которая по достижении определенного уровня предполагает коренную перестройку всей системы, немыслимую без отмирания одних органов и без изменения функций других. Так, цыпленок появляется на свет, когда в яйце полностью исчерпан запас питательных веществ. И сразу на травку — щипать, клевать, иначе — гибель. Человеческий детеныш рождается с ясно выраженным сосательным инстинктом, но что можно сказать о молодце, который тянется губами не к устам возлюбленной, а к дряблой груди престарелой матери? Одно: его развитие пошло вспять.

Нечто подобное происходит и с нами. Поскольку доходы, как ни крути, маленькие, зарабатывать больше не умеем (боимся и не разрешают), то и тянемся к титьке, не понимая, как это молочко может быть небесплатным. А оно, даже материнское, всегда платное, потому как даже самые распоследние родители, чтобы оно было, должны были на него зарабатывать.

Вообще, не могут не поражать масштабы социального инфантилизма, поразившего белорусское общество. Коротко его можно обозначить так: «Хочу чуда, хочу, дай!..» А Афоня ведь тоже наш, поэтому он тоже ждет чуда. Поэтому так и работает. Как все — плохо. Взять, например, такого законченного изгоя, как колхозник. Каких только ярлыков на него не навешивали! Самые «безобидные» — пьяница и лодырь. Но ведь его фактически оставили голым человеком на голой земле — все, что когда-то он заработал, забрали, все, что зарабатывает, забирают. И на кой ляд ему такая работа?

А рабочий у станка, что стоит не уставая? Что он производит такое, чем можно было бы соблазнить покупателя любой самой высокоразвитой страны? Практически ничего, за исключением калийной соли.

И ведь все — хорошие люди, народ, все Афони — снизу доверху. Директор, у которого предприятие в долгах как в шелках, склады забиты готовой продукцией, спокойно спит и бодро наверх рапортует, что в отчетном периоде «изделия» стали складировать уже под открытым небом. Скоро штабеля вынесут за территорию, поэтому потребуется выделение дополнительного земельного участка. А те, кто наверху, они, пожалуй, в смысле обратного движения опередили всех. Ведь государственные, не к ночи будь сказано, мужи. Они-то зачем играют в брошенных Ромула и Рема? Неужели на самом деле верят, что их подберет и выкормит все чаще забегающая в страну из соседнего леса волчица? Так она забегает по своим делам, ее ведь ноги кормят. А также когти и зубы. Не читали разве про Красную Шапочку?

Что же, выходит, нам уже не только тепло и свет в домах не по карману, но и вся страна не по уму? Выходит — так. А раз так, то и заплатят по минимуму. А там, глядишь, и освежуют.

Обидно, знаете ли. Обидно, когда Ясир Арафат, лидер не имеющей государственности Палестины, всеми силами старается ее добыть, а наши из года в год мучаются проблемой, как ее повыгоднее сдать. Обидно, когда другой лидер не покидает страну даже под лично на него нацеленными бомбами, а наши готовы упорхнуть на любую мало-мальски теплую должность в соседнюю.

Наверное, Саддам достоин сочувствия. Но кто пожалеет Афоню, если он сам о себе не подумает?

Рождественские каникулы

Как их проведут белорусы

Сенатор Рахманько, например, прошлогоднее Рождество в двух его вариантах (католическом и православном) встретил на тюремных нарах.

Вообще, если вспомнить, «камерные» рождественские ночи имели очень многие весьма почтенные сограждане. Сквозь решетку свет Вифлеемской звезды наблюдали дважды Герой Социалистического Труда, известнейший и авторитетнейший белорусский аграрий Василий Старовойтов, постную тюремную кутью пробовал бывший министр сельского хозяйства Василий Леонов, депутаты, журналисты, поэты, общественные деятели — Щукин, Климов, Кудинов, Адамович, Шеремет...

Список можно дополнить именами нынешних сидельцев: бывший директор МТЗ Михаил Леонов, профессор (в этом звании бывших не бывает) Бандажевский, один из самых видных (тут уж бывших и быть не может) белорусских философов Александр Грицанов.

Короче, если взять любой из справочников «Кто есть кто в Беларуси», то в нем можно найти имена десятков прошлых, настоящих, вполне возможно, будущих сидельцев. И это при том, что никаких видимых катаклизмов не случается, что страна шагает в год небывалого (10% — это, поверьте, очень много) экономического роста. Настолько большого, что сразу и не подпрыгнешь. Вспомним хотя бы самого прыгучего человека планеты Сергея Бубку. За год он свой 6-метровый рекорд улучшал на 1-2 сантиметра. А если бы по-нашему (с ориентацией на нашу экономику), то перепрыгнул бы и Эйфелеву башню.

Ведь посудите сами, с 1996 г. у нас ежегодный рост в 6-7%. Вот и получается, что 1997-й — 107%, 1998-й — уже 114,49% (от 1996-го), 1999-й — 122,9%... 2003-й — 161,1%, 2004-й — 177%.

Фантастика! Никто на постсоветском пространстве выше белорусов не подпрыгнул. И зачем нам картошку сажать да жито сеять? Свиней можно кормить покупными апельсинами, а черный хлеб заменить пирожными.

И вообще, если так пойдет и дальше, то через 5-10 лет мы сами скажем России, сколько станем платить ей за поставляемые нефть и газ. Ведь Беларусь с такими темпочками превратится в индустриального европейского монстра, а Россия — в ее окончательный сырьевой придаток. Заодно укоротим и аппетиты стран западнее Буга, посадим их на голодный паек, перерабатывая абсолютное большинство российских энергоносителей. А посрамив Европу, за Америку возьмемся. Ведь нельзя же всерьез принимать разговоры об ущербности белорусского менталитета. Колумб, например, никогда не был никаким американцем, вообще открывал Индию. А что получилось? А мы ведь хорошо знаем, что и где в этой Америке лежит.

Правда, для решения таких задач потребуется абсолютная политическая стабильность, что невозможно без конституционного обеспечения преемственности власти и определенных превентивных мер по локализации отдельных возомнивших о себе лиц. Короче, работы предстоит много. И не все можно измерить цифрами.

В нашей стране, например, несмотря на мощный экономический рост, относительно невысока безработица. Точнее, она и вовсе какая-то непонятная. На фабриках и заводах вполне обычны работающие пенсионеры, а большинство в резервной армии труда составляют новобранцы, никогда не державшие в руках лопаты, не стоявшие за токарными и фрезерными станками, не нажимавшие на педаль парового молота. Причем у большинства из них денег нет и не может быть в принципе. А меньшинство располагает изрядными средствами. Туроператоры, например, утверждают, что на сломе года около 10.000 «тутэйших» вытаскивают из чуланов горные лыжи элитных производителей и отправляются на лучшие альпийские курорты. А это куда как круто.

Вот и выходит, что при большом и общем росте ВВП у отдельных лиц он растет интенсивнее. Для таких выбросить пару-тройку десятков тысяч евро в каком-нибудь Гармиш-Партенкирхене ничего не составляет. Но мы им не завидуем, понимая, что со временем придет и наша очередь. Ведь перспектива ясна: вперед и выше, а если кому не нравится — то на нары.

В любом случае посадочный материал есть и, судя по упомянутому выше справочнику, материал хороший. В отличие от того же картофеля, который, утверждают специалисты, болеет фитофторой и войлочником и не годится для продажи. По крайней мере, из 5 млн. т, которые надо было продать по распоряжению главы государства, удалось «сбагрить» всего несколько вагонов.

Но ведь и это не главное. Важнее, в чем мы неизменно солидарны с нашими экономистами-прогнозистами, это рост ВВП. Ведь продырявленная войлочником картошка мимо нашей тарелки никуда не пройдет, а вот проценты роста — это излюбленное лакомство для забугорных экспертов и политиков. Они так и скажут: «Хоть в Беларуси и правит «последний диктатор Европы», но правит хорошо. Ведь 10% роста бывало в истории нечасто. Может быть, только тогда, когда мускульную силу 1.000 пролетариев сменила машина под названием «паровоз».

Так что наш паровоз, вперед лети! Будет же и у нас остановка. Совершенно примитивная, но правильная философия жизни. Как прежде утверждали, пропитанная духом пролетарского гуманизма...

Бремя славы,

или Пояс Новодворской

Не все люди радуются