Белоруссия, Россия и ЕС: проблема для общеевропейской безопасности

Хайнц Тиммерманн

В рамках преобразований в Восточной Европе, а также нового геополитического положения в Европе в целом, Белоруссия представляет собой особый случай и в то же время – антимодель. И все же характеризовать режим Лукашенко как тоталитарную диктатуру, как это иногда делают на Западе, было бы неверно. Это было бы недопустимой релятивацией тоталитарных режимов Гитлера и Сталина. При Лукашенко все еще допускается существование инакомыслия и независимого образа действий – правда, лишь до тех пор, пока это не ведет к формированию оппозиционного потенциала и не становится опасно для президента. Скорее систему Лукашенко можно определить как жестко авторитарный режим, которому свойствен особый вариант «репрессивной терпимости». Под знаком приватизации государственной власти все стороны политики, экономики и социальной жизни определяются стремлением Лукашенко обеспечить свою личную власть, а не необходимостью трансформации страны путем их реформирования. В отличие от России, в Белоруссии нет групп влияния – таких, как силовики, либералы или олигархи.

Международные отношения тоже низведены до орудия личных амбиций президента, который в зависимости от собственных потребностей то прибегает к оппортунистической тактике, то осуществляет резкие повороты. Более того: часто Лукашенко стремится к конфликтам или даже конфронтации со своими соседями, включая Россию. Это служит ему важным рычагом стабилизации собственного режима.

Таким образом, белорусская политика как для Запада, так и для Востока предсказуема лишь в одном: в своей непредсказуемости. Однако тем самым Белоруссия как связующее звено в восточно-западной оси между Россией и Западной Европой создает препятствия на пути стабильности, сотрудничества и интеграции, которые Россия и ЕС наметили для себя в форме общеевропейских пространств в сферах экономики, правосудия и правопорядка, внешней безопасности, образования и культуры. В таких обстоятельствах лукашенковская Белоруссия чувствует себя окруженной критиками и врагами: со стороны России, которая – как это видится Лукашенко – в конечном счете нацеливается на поглощение страны; со стороны Запада – и особенно ЕС и его членов, – которые настаивают на демократических преобразованиях, а тем самым на смене режима; а с недавних пор – совместно со странами ГУАМ – также со стороны Украины под руководством Ющенко, которая присоединяется к концепции европейцев.

Интересы в отношении стратегически важной Белоруссии у действующих лиц в ее геополитическом окружении различны. Дойдет ли дело до интеграционного конфликта между Россией и ЕС в связи с вопросом о будущем Белоруссии, и как можно избежать подобного конфликта? Следует ли ожидать демократического прорыва по украинскому образцу в стране с ее внешне стабильным, но потенциально хрупким режимом без разделения властей, без механизмов коррекции и без транспарентности? И, наконец: какие сценарии будущего Белоруссии просматриваются сегодня?

I. Основные интересы России и ЕС

Интересы обеих сторон относительно будущего положения Белоруссии можно тезисно обрисовать следующим образом. Москва в силу многих причин стремится к близким отношениям с Минском вплоть до создания общего Союзного государства, в котором доминирующую роль играла бы Россия. В военно-стратегическом и геополитическом плане Белоруссия имеет для России большое значение как важное предполье по отношению к ЕС, географически приблизившемуся после вступления в него центрально-восточноевропейских стран, а также как страна, через которую осуществляется транзит людей, товаров и энергоносителей на Запад.

Кроме того, Белоруссия представляет собой важный фактор в рамках стратегии Москвы, направленной на то, чтобы укрепить свою позицию как центра тяготения и интеграционного ядра на постсоветском пространстве, особенно при помощи созданного в 2003 г. Единого экономического пространства России, Белоруссии, Украины и Казахстана. Наконец, российские элиты рассматривают Белоруссию как последнего действительно лояльного партнера среди государств бывшего СССР, когда находившиеся прежде в советской сфере влияния государства ЦВЕ вступают в ЕС, и к этому же стремятся бывшие советские республики Украина, Молдавия и Грузия.

На этом фоне возможное обращение «последнего союзника России» на Запад было бы политически и эмоционально воспринято в Москве как тяжелое поражение. Лукашенко сознательно еще более обостряет подобное восприятие: если Россия потеряет Белоруссию, утверждает он, это будет означать начало распада самой России. Как следствие – прошедший с массовыми фальсификациями референдум в октябре 2004 г., открывший перед белорусским президентом возможность и далее избираться на этот пост, Москва охарактеризовала как свободный, честный, легитимный и полностью соответствующий законам.

ЕС, напротив, совместно с ОБСЕ оценил референдум как сильно фальсифицированный и не отвечающий демократическим нормам. Для ЕС речь идет не об игре с нулевой суммой между ним и Россией, как предполагают в Москве. Он ставит целью эволюционное изменение режима Лукашенко, в ходе которого Белоруссия вступит на путь «открытого, плюралистического и демократического развития» (Солана). С точки зрения ЕС Белоруссия должна была бы принять на себя функцию моста и шарнира между своими соседями и быть открыта и на Восток, и на Запад. Необходимые контакты с режимом Лукашенко на рабочем уровне сочетаются с разнообразными формами политической солидарности и материальной поддержкой альтернативных сил.

И все же у России и ЕС есть и общие интересы в отношении Белоруссии. Приведение белорусского экономического порядка в соответствие с нормами совместного Общеевропейского экономического пространства, надежность имеющей протяженность более 1000 км западной границы Белоруссии в условиях открытой российско-белорусской границы, обеспечение бесперебойного транзита через белорусскую территорию. Однако до сих пор Россия уклонялась от того, чтобы обсуждать проблему Белоруссии в рамках Соглашения о партнерстве с ЕС. Это достойно сожаления, поскольку внутренние конфликты и импульсы к эволюционному изменению режима в Белоруссии неизбежно оказали бы влияние на международное окружение и в отсутствие согласованной позиции по этому вопросу могли бы заметно повредить партнерским отношениям между ЕС и Россией. Ужесточение репрессий со стороны режима, неоднократные предупреждения со стороны Лукашенко, что в его стране, в отличие от Украины и Киргизии, попытки «экспорта революции» будут пресекаться силой, создание обязательной «белорусской государственной идеологии» как якобы необходимого средства для выработки у населения иммунитета против критики и демократического прорыва – все это подтверждает, что Лукашенко постоянно видит угрозу стабильности и существованию своего режима. Насколько реальны такие перспективы на фоне демократической революции на Украине, серьезно встревожившей режим Лукашенко?

II. Перспективы демократического наступления в Белоруссии

С учетом специфических условий в Белоруссии возможности смены системы по украинскому образцу в ближайшем будущем представляются минимальными, хотя в среднесрочной перспективе их отнюдь нельзя исключить. Такая оценка основывается на следующем:

- На Украине оппозиция имела разнообразные возможности публично высказываться – в парламенте, в СМИ и в форме организации массовых движений. В Белоруссии она, напротив, не представлена в парламенте, почти не имеет доступа в средства массовой информации, а при проведении уличных демонстраций оказывается свободной добычей для милиции и ОМОНА. Тем не менее президентские выборы 2001 г. показали, что альтернативный кандидат в случае свободных и честных выборов вполне имеет шанс на успех.

- На Украине значительная часть политической элиты отвернулась от режима и располагала в лице Ющенко харизматическим лидером. Правящая номенклатура в Белоруссии, правда, не является консолидированным классом. Но ее критически настроенная часть занимает скорее выжидательную позицию, а открытые выступления оппозиции особо жестко пресекаются режимом в случаях, когда ее представители проявляют себя как потенциальные лидеры (пример – Маринич).

- Судебные органы на Украине проявляли известную независимость, как показал увенчавшийся успехом запрос по поводу фальсификации результатов второго тура выборов в ноябре 2004 г. В Белоруссии, напротив, судебная система является неотъемлемой составной частью режима Лукашенко и потому будет закрывать глаза на фальсификации.

- На Украине оппозиция располагала известной экономической базой и благодаря этому – влиянием на средства массовой информации. В Белоруссии же экономика и финансы находятся фактически в руках государства, оппозиция не имеет никакой экономической базы и очень слабо представлена в прессе.

И все же свобода действий Лукашенко ощутимо сужается, его жестко авторитарный, ориентированный на советскую модель режим не вписывается ни на Западе, ни на Востоке в политический ландшафт, который определяют намеченные общеевропейские пространства. Формирование оппозиции, растущее разочарование в рядах номенклатуры, дальнейший спад экономики, географическая близость к расширившемуся ЕС, которому, по результатам опросов, симпатизируют около 60% населения, – все это может в среднесрочной перспективе сгуститься до критической массы, особенно если Москва откажет Лукашенко в поддержке. Как выглядят возможные сценарии будущего развития событий в Белоруссии? Как повлияли бы они на внешнюю политику Белоруссии, а тем самым на безопасность, стабильность и сотрудничество в общеевропейском контексте?

III. Сценарии

Белорусский режим болен и движется к кризису. Вопрос не в том, произойдет ли смена режима, а в том, какой характер она будет носить и когда случится, – таково мнение российского политолога Дмитрия Тренина. Итак, какие сценарии можно себе реально представить?

Сценарий 1. Продолжение того, что происходило до сих пор. По этому сценарию Москва поддерживает Лукашенко на президентских выборах 2006 г., поскольку президент после «оранжевой революции» на Украине из страха перед подобной сменой режима в собственной стране теснее сближается с Россией. Путинское руководство придерживается лозунга бывшего президента США Никсона – «хотя он и сукин сын, но он наш сукин сын». По этому сценарию в выигрыше остается прежде всего Лукашенко, стремящийся обеспечить свою личную власть. России приходится иметь дело с лояльным в принципе, но во многих отношениях непредсказуемым партнером, который «ведет свою игру» (Серегей Караганов) с интеграционными амбициями Путина и дорого обходится России, поскольку той приходится поставлять Белоруссии энергоносители по заниженным ценам. Виртуальный пиаровский проект Союзного государства остается в неопределенном состоянии: из-за постоянного торможения и все новых соображений Лукашенко проект невозможно ни реализовать, ни отменить. Кроме того, поддержка Лукашенко может иметь для путинского руководства результаты, подобные тем, что оно получило на Украине: там активная поддержка, оказанная Кремлем Януковичу, оттолкнула некоторые группы населения, которые до того имели скорее близкие отношения с Россией. Наконец, нарушения прав человека в Белоруссии могут в целом повредить отношениям России с Европой, как считает Элла Памфилова, председатель организованного Путиным Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека.

ЕС, со своей стороны, в силу собственных жизненных интересов будет по-прежнему поддерживать отношения с белорусским правительством на рабочем уровне. Ключевые слова: обеспечение границ, нелегальная миграция, транзит, а также необходимость получать согласие официальных органов для иностранных программ поддержки общественных организаций. В то же время он будет усиливать давление на режим в форме резолюций международных организаций, а также разнообразного содействия альтернативным силам. По этому сценарию, который – по крайней мере, на ближайшее будущее – представляется наиболее вероятным, изолировавший себя от Запада и непредсказуемый для Востока режим Лукашенко составляет фактор, создающий ощутимые помехи для партнерства России и ЕС.

Сценарий 2. Москва освобождается от политического паралича в отношении Лукашенко и переходит к активной политике. Конкретно это означает: путинское руководство ищет и поддерживает приемлемого для себя, предсказуемого альтернативного кандидата на президентские выборы 2006 г. Кажется, такие варианты обдумывались в преддверии президентских выборов 2001 г., когда Кремль лишь относительно поздно и без особого энтузиазма высказался в пользу Лукашенко. Стимулом для России не в последнюю очередь могло бы стать то, что открытие белорусской экономики для российского капитала наряду с поставками энергоносителей скорее усилило бы ее политическое влияние. В этом контексте демократическая оппозиция и недовольные части номенклатуры могли бы создать «большую коалицию разума», которая преодолела бы политику самоизоляции и стремилась бы к хорошим отношениям и с Востоком, и с Западом. Правда, этот сценарий, по крайней мере, на ближайшее будущее, маловероятен, поскольку Москва все еще рассматривает Лукашенко как меньшее зло и связывает его отставку с опасностью полной переориентации Белоруссии на Запад. Здесь действует также и тот фактор, что после демократической революции на Украине и ее сосредоточенности на Европе «потеря» Белоруссии была бы оценена многими в России как новая неудача кремлевского руководства.

Сценарий 3. Массовые демонстрации с требованием демократической смены режима и проевропейских, если не антироссийских изменений политики. Здесь события могли бы развиваться следующим образом: Лукашенко обвиняет Запад в том, что тот разжигает беспорядки и ведет дело к его свержению. Несмотря на жестокое и, как он выражается, упреждающее применение силы, ему не удается овладеть ситуацией. Он обращается к России за поддержкой. Россия не станет использовать армию, но может направить спецподразделения и внутренние войска. «Москва может вмешаться, если Лукашенко поднимет крик о помощи и будет ясно, что если он падет, Белоруссия вслед за Украиной встанет на путь вступления в НАТО – без России» (Алексей Арбатов). Такое развитие событий вызвало бы глубокий кризис в отношениях между Россией и Западом, по мнению Арбатова, оно создало бы даже угрозу конфронтации. Этот сценарий, впрочем, тоже маловероятен, как показала сдержанность Москвы во время кризиса на Украине и ее участие в посредничестве между враждующими лагерями. В отличие от Советского Союза, применившего силу в 1956 г. в Венгрии и в 1968 в Чехословакии, сегодняшняя Россия отдает предпочтение стабильным отношениям сотрудничества с Западом перед вооруженной интервенцией ради сохранения лояльного режима в своем стратегическом предполье.

* * *

Таким образом, Белоруссия – страна в сердце Европы – и далее может оставаться зоной неопределенности и потенциальных конфликтов. В силу ее геополитического положения «ближнего зарубежья» для России и «нового соседа» для ЕС тяжелые внутренние кризисы неизбежно имели бы международные последствия. Сепаратные попытки России и ЕС оказать на нее влияние до сих пор вели скорее к ужесточению режима Лукашенко и давали последнему возможность разыгрывать «европейскую» и «российскую» карту соответственно против России и ЕС. С точки зрения смены режима определенные шансы могло бы создать совместное предотвращение и урегулирование кризисов. Начало этому могло бы быть положено, если в ходе следующей кампании по выборам президента Белоруссии Россия и ЕС совместно выступили бы за свободные и честные выборы, совместно проводили бы наблюдение за ними и признали соответствующие результаты с их политическими последствиями. Однако упоминавшиеся выше интересы России и ее отход от механизмов ОБСЕ по наблюдению за выборами пока не позволяют ожидать таких совместных действий.

Кельн, 2005 г.

Доктор Хайнц Тиммерманн, бывший руководитель исследовательской группы по вопросам РФ/СНГ при Федеральном институте российских, восточноевропейских и международных исследований (BIOst) в Кельне (1969-2000 гг.). Эксперт Германского института по международным делам и вопросам безопасности (SWP), Берлин.

Агентство национальных новостей

	Статистика